Читаем Хрупкость тени полностью

После первой ночи патруля стражи были в смятении. Каэл подслушал, что пара стражей не вернулась со смены. Они начали патрулировать парами, но и так стражи пропадали.

Каэл подумал, что в этом замешан Вечерокрыл. Он часто улетал ночью, а днем не выходил из облика сокола. Каэл думал, что он что-то скрывает.

— Я спрашиваю, потому что переживаю за тебя, — сказал он как-то после ужина, пока остальные великаны еще ели.

Вечерокрыл резко щелкнул клювом в стороне, Каэл считал, что он так качает головой.

Но он не был убежден.

— Пытаться помочь благородно, но нам повезло, что нас еще не раскрыли. Если стражи и дальше будут так пропадать, никто не знает, что сделает Гилдерик. Он может сойти с ума и начать убивать рабов. Ты же этого не хочешь?

Вечерокрыл опустил голову, перья над крыльями распушились. Ночью Каэл услышал щелканье его когтей, когда он спрыгнул с крыши.

Хотя он заявлял, что не связан с этим, после разговора Каэла с ним, стражи перестали пропадать в таких количествах. Через промежутки пропадали то один, то два, но их было мало, и это списывали на львов.

* * *

Сила магов ослабевала с каждым днем, и Каэл ждал. Дожди теперь были все чаще. Они прибывали с морей, и днем все время моросило.

Каэл смотрел на тучи вдали. Их серые перистые хвосты играли с вершинами гор, трепетали, а потом замерли, словно невидимая стена не пускала их в пустыню. Было странно думать, что Бесконечные долины могли делить Судьбу соседа, и только горы не давали этой земле стать пустыней.

Из-за дождей великанам пришлось вернуться в амбары. За полями теперь наблюдало столько глаз, что великаны не перечили. Стражи приблизились одновременно с тучами, и, когда упали первые капли, они погнали великанов пиками.

Хотя Каэл знал, что дождливый день дает ему больше времени на размышления, большая часть его считала, что нужно хоть что-то делать. Каждый миг, когда он просто сидел, считался потраченным. И, пока великаны устроились и болтали, Каэл начал расхаживать.

— Так не выйдет, — сказал Деклан. Он сидел спиной к двери загона, Бренд был напротив него. Они играли в то, что напоминало шахматы, стратегическую игру, которой дядя Мартин научил его за зиму. У великанов доской был круг на земле, а фигурами — камешки.

— О чем вы? — проворчал Каэл. Он был раздражен сильнее обычного. Замок Гилдерика нависал в его голове, как скалящееся чудище, ожидающее его ошибки.

— Твоя борода, — Деклан кивнул ему. — Ты не можешь вырвать все волосы, так что пусть остаются.

Каэл и не понимал, что дергает бороду. Но теперь он осознал, что волоски щекотятся. Над верхней губой они были короткими, и он знал, что там они длиннее не станут. Они там толком не росли. Волосы на челюсти и щеках тревожили его сильнее: они росли пучками, были густыми, где хотели, а в других местах почти отсутствовали.

И он напоминал наполовину ощипанную курицу.

— Хмм, — Бренд посмотрел на Каэла через плечо. — Я видел мало бород, но эта — худшая из них.

— А как вы не даете расти своим?

Каэл заметил сразу, что великаны были без бород. На их лицах не было волос, хотя он не видел, чтобы они брились.

— Великаны не отращивают волосы. Мы родились со всем, а у некоторых и того не хватает, — Бренд похлопал Деклана по затылку. — Смотри! Тоньше росы.

Деклан отбил его руку.

— Но у наших женщин длинные волосы, они плетут из них косы, — Бренд смотрел на игру, странно улыбаясь. — Остальное королевство может вздыхать по хрупким девам, но истинная красота у великанш!

Все согласно загудели, и Каэл понял, что их окружили другие великаны, забыв о своих делах. Каэлу не нравилось, куда клонил Бренд. Он достаточно слышал историй о женщинах и из баллад Джонатана, и из историй дяди Мартина за ужином.

Он старался это скрывать, но всегда краснел, и остальные смеялись над ним часами. Он был убежден, что Джонатан прикрашивал свои рассказы, чтобы каждый раз все сильнее загонять Каэла в краске.

Он приготовился к смущению. Но он зря переживал. Каэл старался не смеяться, когда Бренд рассказывал о грудастой великанше:

— А ее волосы… были как волосы! Чистые и блестящие. Ни пылинки. Эх… и у нее не было бородавок. И улыбка у нее была красивой, но не дружеской. Она была скорее… эх…

— Страстной? — подсказал Каэл. Он подавил улыбку, когда Бренд ткнул его пальцем.

— Точно, это верно. Ее улыбка была страстной, волосы чистыми и… что я еще говорил?

— Не было бородавок, — подсказал Каэл.

— Точно! У нее не было бородавок. Была пара родинок, наверное. Это мы узнаем позже. Так вот…

Бренд старался рассказывать убедительно, но Каэлу приходилось давить смех рукой. Он понимал великанов: они были заперты так долго, что, наверное, во всем королевстве только у них было меньше опыта, чем у него.

* * *

Через несколько дней план Каэла закипел.

Все проходило не так, как он ожидал.

Хотя маги зеленели и боялись все больше с каждой минутой, они не уходили в замок, и этого он не понимал.

Если магия держала рабов в узде, почему Гилдерик не защищал магов? Почему не запер их в замке на ночи, в безопасности стен? Было странно оставлять их на виду, рисковать тем, что их заберут по одному. Но он так и делал.