Читаем Хрупкий возраст полностью

Карабинеры вошли в дом, не спросив разрешения. Они назвали его по фамилии и имени и без всяких предисловий спросили, где он был накануне. Мужчина все еще лежал в постели и не понимал, что происходит. Он сел на кровати, начал вспоминать свои передвижения, но вскоре вышел из себя. «В Волчий Клык ездил? Да или нет?» Он отгрузил пиво в «Домик», как всегда. Шерифа подписала накладную.

А дальше что? Дальше он продолжил свой маршрут. А дочь хозяйки не видел? Она, случайно, не села с ним в фургон?

Его жена надела халат поверх летней пижамы, прислонилась к дверному косяку и смотрела на него, закусив губу. Она слушала, как он клялся, что между ним и пропавшей девушкой ничего не было. Один из карабинеров взял ключи от фургона, спустился обыскать его, передвинул несколько ящиков кока-колы.

На следующее утро на рынке Острова обсуждали того типа, что недавно женился и уже замутил с дочерью Шерифы. Они встречались в лесу, и он даже водил ее домой, когда жена на работе. В сплетнях то, что я слышала от Дораличе, раздули до романа длиной в несколько месяцев. На самом деле они просто перепихнулись на сиденье его «Дукато». Может, кто-то видел их на заднем дворе «Домика», где он выгружал ящики и откуда забирал на сдачу пустые бутылки. Или, может, он сам похвастался кому-то в деревенском баре, что переспал с двадцатилетней.

Недавно вечером я, кажется, видела его на набережной Пескары. Поседевшая голова, но тело как прежде, разве что чуть более скованное в движениях. Я не доверяла своей памяти и решила не здороваться. Он тоже задержал на мне взгляд на мгновение и прошел мимо.

Той ночью я вернулась в Волчий Клык с Освальдо и отцом. «Рено-4» по-прежнему был на месте. Шерифа переместилась в кемпинг, там в одной из построек было что-то вроде ее кабинета. Она не спускала глаз с телефона, время от времени поднимала трубку – убедиться, что он работает. Я хотела позвонить маме: она, конечно же, не спала и волновалась. Я хотела сказать ей, что со мной все в порядке, а Дораличе так и не нашли. Но этого, наверное, не стоило говорить при Шерифе. К тому же мне бы не позволили занять линию даже на минуту. Муж спросил у Шерифы, есть ли у нее документы девушек из Модены.

– Зачем тебе?

– Они нужны карабинерам. Если девушки не вернутся, через несколько часов нужно сообщить их семье.

Она смотрела на него в упор, пытаясь разобрать смысл его слов. Потом начала рыться в ящиках, сначала со злобой, потом устало. Она нашла удостоверение личности, отдала ему.

– Вот, у второй только права, они при ней.

– Посмотри, у тебя зрение лучше нашего, – Освальдо протянул удостоверение мне.

Я открыла документ: едва заметная улыбка на лице Тани Виньяти, рост: 1,68 м, место проживания Бомпорто (МО). Обычно они говорят, что из Модены, потому что об их коммуне никто не слышал, Таня рассказала нам об этом, когда мы вместе гуляли несколько дней назад. «Что уж говорить о нашей!» – рассмеялась Дораличе с кампари в руке. На фотографии у девушки живые глаза, простое, без макияжа, лицо. А тем вечером в баре у них с сестрой была одна и та же помада и ресницы казались гуще из-за туши.

– Да, это младшая, двадцатилетняя. – Я вернула документ Освальдо.

Шерифа снова посмотрела на него. На стене за ее спиной висела в раме Мадонна Семи скорбей – по одному мечу на каждую скорбь.

Я вышла подышать свежим воздухом. Бассейн кемпинга прямоугольником чернел внизу, там, куда не доходил свет фонарей. Когда его построили, люди специально приезжали посмотреть: настоящий бассейн в такой глуши. Несколько шагов – и я оказалась на первых площадках для палаток, все они пустовали. Иногда в конце августа в горах уже осень. Освальдо очищал площадки от травы и камней: заботился о спинах спящих отдыхающих. Вокруг площадок он оставлял маргаритки и медвежье ухо цвести свободно. Вот то место, на котором в детстве ставили палатку мы с Дораличе. Я не помню, кто одолжил нам ее, но это точно было тем летом, когда ее родители только открыли кемпинг. Мы играли в туристов, но никакого оснащения, кроме палатки, у нас не было: одной ночи, проведенной под ворохом старых одеял, нам хватило. Утром нас разбудили овцы, щипавшие траву вокруг палатки: загон тогда еще не достроили.

От леса никак не отгородиться ни тогда, ни сейчас. Сестры расположились рядом с ним, под буком. Освальдо не советовал им занимать это место: из леса могли выйти дикие звери. Но сестры не боялись их и, кажется, даже искали таких приключений.

Я смотрела на их палатку, в той стороне уже почти темно. Я подошла к палатке, медленно открыла молнию. Нащупала что-то мягкое, похожее на тело, но не теплое. Все так же на ощупь нашла фонарик, включила его. Это оказался набитый рюкзак, рядом стояла собранная сумка. Спальные мешки пустовали, на одном из них лежала толстая книга. Я вспомнила, что они говорили тем вечером в баре: их каникулы подходят к концу, в субботу утром надо уезжать. Оказывается, они уже собрали часть вещей. А вот суббота только начиналась.

4