Читаем Хрупкая вечность полностью

Она испытала настоящее облегчение, пока не прослушала сообщение: «Я сегодня уезжаю и…». Голос Сета прервался, и Эйслинн различила другой голос — голос девушки. Но он был таким тихим, что Эйслинн не разобрала, что именно девушка говорила. А потом снова послышался голос Сета: «И я перезвоню… позже. Просто сейчас мне нужно уехать. Не знаю, когда я… В общем, мне надо уехать».

Уехать? Она прослушала сообщение еще два раза и все равно ничего не поняла. По голосу Сет казался взволнованным. Эйслинн рассеянно провела рукой по новому одеялу, которое они вместе выбрали, и снова прослушала запись. И в этот раз она опять услышала голос, шептавший что-то в паузе между его словами.

Он уехал.

Она доверила ему тайны, которыми никогда и ни с кем не делилась. Когда Кинан и Дония преследовали ее, он все рассказала Сету, нарушив все те правила, по которым жили она, ее мама и бабушка.

Слезы жгли глаза, но Эйслинн сморгнула их.

— Что случилось, в конце концов?

Она больше не могла находиться в спальне — в месте, которое принадлежало только им двоим. Эйслинн вышла из комнаты и отправилась посмотреть на Бумера. Удава не было.

— Сет вернется, — убеждала она саму себя, оглядывая пустой дом.

Ей хотелось убежать. Но всегда, когда она чувствовала себя растерянной, она бежала к Сету, а он куда-то исчез.

— Где же ты? — прошептала одними губами Эйслинн.

Она никак не могла заставить себя уйти. Вымыла руки и чашки. Нет, Эйслинн не надеялась, что он войдет в дверь, пока она стоит тут и моет посуду. Просто она не могла осознать, что он уехал. И не могла уйти. Когда Эйслинн прошла к шкафу, чтобы поставить чашки на место, она заметила, что вся остальная посуда испарилась, кроме двух чашек и заварника, которые она ему купила. Зачем он взял с собой посуду? Почему не взял заварник, который я подарила ему? Что-то не так. Вот так исчезать не было характерно для Сета.

Эйслинн осмотрелась и нашла разбитую посуду в мусорном ведре. Кто-то разбил ее, а потом прибрал за собой. Если бы не отсутствие Бумера и не волнение в голосе Сета, Эйслинн решила бы, что ему угрожает опасность.

Он взял с собой Бумера.

Эмоции норовили вырваться наружу, а с тех пор, как Эйслинн стала Летней Королевой, она не могла позволить этому случиться. Тем более, когда эти эмоции были такими. Она видела последствия перепадов настроения Кинана: миниатюрные тропические штормы, загнанные в ловушку небольших пространств, сирокко посреди улиц города. И она сама помогала сдерживать эти последствия его эмоциональных срывов. Присутствие Эйслинн успокаивало Кинана. Девять веков он был Летним Королем, но все равно с трудом сдерживал свои порывы. Однако его штормы не были такими кошмарными и разрушительными, как та буря, которая сейчас бушевала внутри Эйслинн.

Она не умела контролировать себя настолько, чтобы в одиночку справиться со своими эмоциями. Во дворе стелился туман, как будто пришедший сюда с морей, но поблизости от Хантсдейла не было моря. Эйслинн чувствовала, как замешательство, страх, гнев и боль вихрем кружатся внутри нее все быстрее и быстрее.

Сет уехал.

Она вышла и закрыла за собой дверь.

Сета нет.

Идя по улицам, она с трудом заставляла себя передвигать ноги, словно была в каком-то вязком тумане. Стражи разговаривали между собой. Когда она проходила мимо фейри, они останавливались. Все было неважно. Сет уехал.

Если Бананак или кто-то еще хотели причинить ей вред, сейчас было самое время. Все мысли Эйслинн были заполнены его сообщением, которое она снова и снова слышала в голове.

К тому моменту, как Эйслинн добралась до дворца, все, что она знала о жизни, свелось к одному факту: Сет ушел.

Она открыла дверь. Охранники говорили с Кинаном. Эйслинн услышала обрывок чьей-то тихо произнесенной фразы о том, что она опрометчива. Другие говорили громче. Было слышно, как щебечут птицы. Но ничто сейчас не имело значения.

Кинан стоял в центре зала, и вокруг него порхали птицы, слетающие с деревьев и растений, которые росли здесь. Обычно Эйслинн было достаточно увидеть птиц, чтобы ее напряжение ослабло. На этот раз все было иначе.

— Он ушел, — проговорила она.

— Что? — спросил Кинан, не сводя с нее глаз, но и не пытаясь приблизиться к ней.

— Сет. Он уехал. — Эйслинн все еще не осознавала, какое чувство в ней сильнее — страх или боль. — Он ушел.

Без единого звука все покинули комнату, и в ней остались только Эйслинн и Кинан. Тэвиш, Летние девушки, Куин и несколько рябинников незаметно исчезли.

— Сет уехал? — переспросил Кинан.

Не сделав больше ни шага, Эйслинн села прямо на пол.

— Он сказал, что позвонит, но… Я не знаю, куда он поехал, зачем… Я вообще ничего не знаю. Я расстроила его, а теперь он ушел. Когда он в прошлый раз уходил из дворца, он сказал, что ему нужно побыть одному. Но мне и в голову не пришло, что он так серьезно настроен. Я все звоню и звоню ему, а он не отвечает. — Она замолчала, подняла голову и взглянула на Кинана. — А что если он не вернется?