Читаем Хроники Смирнова полностью

– Нет. Ты был мне дорог, я тебя каждую секунду хотела видеть, готова была на коровьей лепёшке сидеть, лишь бы рядом с тобой…Теперь ты для меня ничто. Ты на моё доброе, душевное отношение к тебе отвечаешь ничем! Ты сухарь по жизни! Уходи. Прошу…

– Хорошо. Только как ты обратно доберёшься?

– Поезд. – сурово отрезала Анна – Или самолёт. Не волнуйся.

– Тогда прощай…

Смирнов сам вышел из номера, глядя прямо в глаза Анне. Она смотрела на него. Кто бы мог подумать? Что всё так произойдёт? Да никто! Никто!

Она его любила больше всего на этом свете, и он её. Это была не шутка. Настоящие чувства, которых почти нигде не сыщешь – вот, что это было. Взаимная любовь, крепкая, как сталь.

Смирнов смотрел на неё – она была трезвая, с красными и опухшими от слёз глазами. Он бы понял, если бы она сказала это, будучи пьяной. Но шампанское в номере было нетронутым. Анна и вправду не чаяла в нём души, делала всё, чтобы они были счастливы, а Виктор отвечал взаимностью редко. Он не любит все эти романтические речи, распинания и серенады на коленях, цветы. Виктор – военный, чёрт побери. Ему это не свойственно. Он её любил, пожалуй, сильнее, чем она его. Но Никольская этого не понимала. Он любил её по-своему. Во всём виноват тот факт, что она не знала о службе её молодого человека. Так бы она поняла его поведение. Но, будучи в неведении, она это сошла за бездушие, чёрствость.

Жизнь жестока. Никогда не знаешь, когда будет очередной поворот судьбы, когда нужно сбавить скорость и рассуждать здраво, когда нужно быть готовым ко всему, ведь не знаешь, что ждёт за этим самым поворотом. Жизнь, витающая высоко в облаках, посреди грёз, никогда не будет предсказуемой. Розовые очки фильтруют иллюзии от реальности, делая мир утопическим, идеальным. Но рано или поздно их надо снять, оголив глаза, и увидеть реалии, увидеть правду.

Анна долго была в розовых очках, мечтая о счастливой жизни. До последнего она верила во взаимность отношений, верила каждому слову Виктора, каждому его вздоху. Чёрт возьми! Эта взаимность существовала, но из-за этих очков: будь они неладны, Анна не видела правды, реальной судьбы Виктора, поэтому не понимала его характер.

Сам же Виктор в жизни не надевал эти очки. В его случае, реализм и трезвость присутствуют в крови, текут по венам и артериям к сердцу, создавая душу. Так проявила себя служба в армии. У военных всегда так. Если ты, конечно, не последний романтик, который каждый день ждёт встречи с любимой и носит её фотографию в трусах.

Неправда, боязнь раскрыть сущность – вот, что сломало отношения Анны и Виктора. Сломало с корнем, отрезав все пути сообщения. Было много споров, но здесь оба поняли, что пик был достигнут, планка перепрыгнута. Отношений более быть не может…

Смирнов медленно, с каменным, безжизненным лицом спускался по деревянной лестнице, чтобы позавтракать. Зал был полон народу, а свободных столиков практически не было. Он поставил пакеты на свободный стул, что стоял рядом с одиноким столиком, и пошёл брать еду. Виктор, не отражая на себе никаких признаком жизни, расхаживал мимо рядов с едой, постепенно заполняя свою тарелку…

Через двадцать минут он закончил завтракать. Он достал из пачки три сигареты, две из которых положил на стол, а третью закурил. Виктор медленно затягивался, после чего ещё медленнее выдыхал дым. Хорошее настроение пропало, будто его никогда не бывало. Ему хотелось пойти в бар и уйти в долгий запой, чтобы хоть на секунду забыть о произошедшем. Он не мог пережить такую потерю. Родители для него – очень важные люди, но Виктор даже с ними не был так откровенен, как с Анной.

Докурив сигареты, он взял пакеты, прошёл мимо стойки регистрации, грустно взглянув на лестницу, вышел на улицу и сел в машину, присыпанную снегом. Виктор долго её прогревал, смотря в одну точку – на лестницу. Он надеялся увидеть Анну, чтобы последний раз посмотреть на её лицо, волосы, понаблюдать за её грациозными, как у антилопы, телодвижениями. Однако она не выходила, тогда он встряхнулся, переключил передачу, нажал на педаль газа и поехал. В Москву. Дорогу, к счастью, он помнил отлично.

Сама Анна до последнего, плача, наблюдала за Виктором из окна, и, когда он уехал, она спустилась на завтрак, одев солнцезащитные очки. Стереть полтора года счастья из своей жизни оказалось крайне тяжело. Это было ужасное расставание. Резкое, будто острым лезвием разрезали все отношения. Шок – вот то чувство, царившее внутри у Виктора и у Анны. Большинство расставаний можно предугадать, здесь же невозможно, нереально. Словно прошла какая-то буря, которая ничего за собой не оставила…

Смирнов выехал из Киева, поехал по той же трассе в Москву. Он прошёл границу без проблем, как в тот раз. Причём всё время Виктор ехал с каменным, бесчувственным лицом, изредка включая и выключая радио.