Читаем Хроники мертвых полностью

Марк ничего не ответил — он пытался справиться с дрожью. Луи схватил бумажник.

— Я мигом. Последи, чтоб мой бокал не увели. — Он похлопал Марка по плечу. — Да расслабься!

Луи, виляя худым обтянутым задом, повернул за угол. Марка затрясло от бешенства. Кровь оглушительно стучала в висках. Чтобы успокоиться, Марк одним махом допил пиво, затем подумал, что, наверное, уже сможет встать, и осторожно поставил ногу на пол. Вот так, потихоньку… Он хотел уйти незаметно. Быстро кинул на стойку двадцатку и еще десятку для верности и только тогда заметил права Луи. Оглядевшись по сторонам, Марк взял пластиковую карточку в руки.

Нью-Йорк, 10464, Миннифорд-авеню, 189

Дата рождения: 1 декабря 1977

Бросив удостоверение обратно на стойку, Марк пулей вылетел из бара. Ему не пришлось ничего записывать — одного взгляда хватило, чтобы запомнить всю информацию.

Из «Луксора» Марк поехал домой — в небольшой грязновато-белый отштукатуренный коттедж с оранжевой черепичной крышей, внутренним двориком и газоном чуть больше коврика у двери. Дом стоял в тупике тихой улочки. На заднем дворе располагались кухня и шезлонг для загара. Интерьер отвечал всем бесхитростным требованиям холостяка. Когда-то Марк хорошо зарабатывал в частной высокотехнологической компании в Менло-парке; тогда он и приобрел дорогую мебель для новой квартиры — в духе практичного минимализма, основных цветов, с острыми четкими углами. На ранчо в испанском стиле эта мебель смотрелась отвратительно. Внутри дома не чувствовалось личности хозяина: ни живописи на стенах, ни элементов декора, ни любимых вещиц.

Марк не мог найти себе места, чувства бурлили, как ванна с электролитом. Он попробовал смотреть телевизор, но уже через минуту с отвращением выключил. Взял журнал — и тут же бросил его на кофейный столик, случайно задев фотографию в рамке, которая с грохотом упала на пол. Встреча на двадцатипятилетие выпуска. С этими людьми он жил в одной комнате на первом курсе… Жена Зекендорфа вставила фотографию в рамку и в качестве сувенира прислала Марку.

Зачем вообще он поставил ее на стол?.. Эти люди ничего для него не значили. Скорее, он презирал их, особенно Диннерштайна, своего личного мучителя, который постоянными насмешками и унижением сумел превратить обыкновенные терзания первокурсника в изощренную пытку. Зекендорф от него не отличался. Уилл Пайпер был другим, но сути это не меняло.

На фотографии Марк стоял как вкопанный, притворяясь, будто улыбается. Огромная рука Пайпера лежала на его плече. Уилл Пайпер… Золотой мальчик. Весь первый курс Марк с завистью наблюдал, как легко достаются ему друзья, женщины, веселье. Пайпер всегда проявлял джентльменскую обходительность. Даже к Марку. Когда Диннерштайн с Зекендорфом ополчались против Пайпера, он обезоруживал их шуткой или просто сбивал с ног своей медвежьей лапой. Месяцами Марк представлял, что Пайпер предложит ему жить в одной комнате и на втором курсе. Тогда он мог бы продолжать греться в лучах его славы. Однако весной перед экзаменами произошло то, что изменило все планы.

Марк лежал в кровати, пытаясь заснуть. Остальные однокурсники пили пиво в общей комнате и слушали громкую музыку.

— Эй, придурки, у меня экзамен завтра! — осмелился крикнуть Марк из-за двери.

— Кусок дерьма назвал нас придурками?! — уточнил у друзей Диннерштайн.

— Похоже на то, — подтвердил Зекендорф.

— Ему это даром не пройдет! — вспылил Диннерштайн.

— Да отстаньте от него. — Пайпер сделал музыку тише.

Через час все трое были абсолютно пьяны. В таком состоянии любая бредовая идея кажется гениальной.

Диннерштайн достал скотч и незаметно пробрался в комнату Марка, который спокойно спал на верхней кровати. Без труда Диннерштайн на пару с Зекендорфом обмотали его скотчем вместе с койкой так плотно, что он напоминал египетскую мумию. Пайпер, тупо улыбаясь, наблюдал за друзьями в дверях. Он ничего не сделал, чтобы остановить их.

С чувством выполненного долга все вернулись в комнату допивать пиво и веселились до тех пор, пока не заснули прямо на полу.

На следующее утро, когда Пайпер открыл комнату, Марк неподвижно лежал в коконе из скотча. Слезы струились по раскрасневшемуся лицу. Он повернул голову к Пайперу и с ненавистью к предателю прошептал:

— Я опоздал на экзамен и… обоссался.

Пайпер разрезал скотч перочинным ножом и заплетающимся с похмелья языком пробормотал извинения. Больше они никогда не разговаривали.

Пайпер достиг известности и карьерного успеха, все им восхищаются. А он?.. Всю жизнь работал как проклятый, и что в результате? Вспомнились слова Диннерштайна о Пайпере на встрече выпускников в Кембридже. Самый успешный в истории ФБР специальный агент по делам о серийных убийцах. Человек с большой буквы. Ни разу не провалил дело. А что люди могут сказать о нем, о Марке? Он сильно зажмурился.

Идеи проносились одна за другой, быстро оформляясь в четкие стратегии. Какая-то часть мозга старалась тут же стереть их, чтобы они никому не причинили вреда.