Читаем Хроники Брэдбери полностью

«У господина и госпожи Лео Брэдбери, Саут-Сент-Джеймс-стрит, 11, родился сын», – гласила заметка в газете Waukegan Daily Sun. Хотя в свидетельстве о рождении записано имя «Ray» – «Рэй», изначально ребенка назвали «Rae» – «Рей» в честь Рея Уильямса, отцовского кузена. Однако в первом классе учитель посоветовал родителям изменить имя: «Оно слишком женское, и мальчика будут дразнить». А вот со вторым именем определились сразу: мать Рэя была большой любительницей кино (и вскоре привила эту любовь сыну), поэтому назвала его Дугласом в честь дерзкой звезды экрана – Дугласа Фэрбенкса.

Что касается рождения, то Рэй, по его словам, помнил угол обзора, с которого впервые увидел мир. Он помнил чудовищную боль рождения, выход из темноты на свет и отчаянное желание вернуться в безопасный полумрак материнского чрева. К неудовольствию скептически настроенных специалистов по раннему психологическому развитию, Рэй дополнял рассказ фрейдистскими подробностями: «Я помню, как сосал грудь, помню вкус материнского молока и ночные кошмары о рождении, которые преследовали меня в колыбели в первые недели жизни».

Через два дня после рождения Рэй, по его словам, впервые познал настоящий ужас. Отец укутал младенца в одеяло и вынес из дома; они поднялись по темной лестнице и вошли в кабинет врача на втором этаже. Рэй помнил яркий неземной свет и холод, царившие в выложенной кафелем комнате; запах, который он много позже опознал как дезинфицирующий спрей Lysol; молочно-белое призрачное лицо врача и скальпель из нержавеющей стали у него в руках. А потом Рэй испытал острую боль обрезания.

Годы спустя его друг, писатель, критик и редактор журнала Magazine of Fantasy and Science Fiction Энтони Бучер заявил, что Рэй страдает навязчивыми фантазиями о возвращении в утробу. Тот парировал: «Да, но в чью?»

Родной город Рэя Брэдбери – Уокиган в штате Иллинойс – стоит на крутом берегу, нависающем над мирными зелеными водами озера Мичиган. Город находится в 65 километрах птичьего полета от центра Чикаго. Много веков назад эти земли были покрыты лесами; таяние льдов в конце ледникового периода изрезало мягкие породы глубокими оврагами, спускающимися к озеру. Хотя на западе раскинулись ровные поля, сам Уокиган с его лесистыми оврагами, холодными заливами и крутым берегом составляет интересный контраст популярному образу равнинной Америки.

Сегодня Уокиган стоит на перепутье. На рубеже веков процветание города сменилось долгим экономическим спадом. В детстве Рэя озерное побережье Уокигана считалось популярным курортом, и на песчаных пляжах всегда было людно – в теплые солнечные дни там пестрели яркие зонтики, а в прохладном озере плескались мужчины, женщины и дети. Шли десятилетия, и жемчужина Уокигана – его песчаные пляжи – потускнела под влиянием промышленного загрязнения. Сегодня большинство заводов заброшено, и холодными зимними днями их проржавевшие скелеты содрогаются под порывами ветра, налетающего с озера Мичиган. Внутри город тоже переменился: витрины пустеют, в окнах висят объявления об аренде. Хотя на побережье между Уокиганом и Чикаго расположены самые богатые пригороды страны, сам он остается в странной изоляции – стареющий, разрушающийся город с богатой историей и большими надеждами на будущее возрождение.

Склонность Рэя Брэдбери к фантастике, космосу, кино, всему жуткому и меланхоличному сформировалась в годы, когда ребенком он бегал по лесам, полям и мостовым Уокигана. Здесь зародилась его любовь к комиксам и магии, здесь берет начало его симбиоз с Голливудом. И хотя семейство Брэдбери покинуло эти края насовсем, когда Рэю было тринадцать, он до сих пор остается ребенком прерий: их голос звучит в текстах Брэдбери и служит ему моральным компасом. Именно годы, проведенные в Уокигане, который Рэй потом вывел в своих книгах под именем Гринтауна, навсегда сформировали его личность.

В своих произведениях – от романа «Надвигается беда» (Something Wicked This Way Comes) до повести «Вино из одуванчиков» (Dandelion Wine) и ее неопубликованного продолжения «Лето, прощай!» (Farewell Summer) – Рэй Брэдбери навсегда запечатлел Уокиган как идиллический городок малоэтажной Америки. В 1920-х и 1930-х годах здесь действительно царила идиллия. Повседневность уокиганцев складывалась из парикмахерских, бродячих цирков, трамваев и ежегодных парадов стареющих ветеранов американской Гражданской войны. Летними днями клены, дубы и вязы шелестели над улицами города, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны, пятнами ложились на землю. Здесь были аптеки на углу, табачные лавки с деревянными фигурками индейцев у входа и магазинчики мороженого с белоснежными мраморными прилавками и шумными потолочными вентиляторами, дарившими спасение от летней жары.