Шпеер отодвинул бумагу, долго молчал. Потом тяжело поднялся, достал из шкафа флакончик валерьянки, выпил с водой из стакана, услужливо поднесенного Лешем.

Поморщившись, он проговорил:

— Письмо я оставлю у себя. Маркус никогда не узнает о нем.

— Но комиссия…

— Комиссии не следует совать нос туда, куда ее не просят… Впрочем, выявит или нет она виновных в утечке информации, все равно я не смогу отстоять перед фюрером «фаустпатрон» Хохмайстера. Скорее я увлеку его идеей ракет «фау» Вернера фон Брауна. Это будет главный козырь в нашей тотальной войне…

Шпеер в эти минуты не предполагал, что ровно через два года окажется на скамье подсудимых Международного военного трибунала в Нюрнберге. В последнем выступлении перед приговором он произнесет иные слова…

Эта война окончилась самолетами-снарядами, самолетами, летающими со скоростью распространения звука, новыми силами подводных лодок и торпедами, которые сами находят свою цель, атомными бомбами и перспективами на ужасную химическую войну. Следующая война неизбежно явится войной, которая будет вестись под знаком новых разрушающих открытий человеческого разума.

Военная техника через пять — десять лет даст возможность проводить обстрел одного континента с другого при помощи ракет с абсолютной точностью попадания. Такая ракета, которая будет действовать силой расщепления атома и обслуживаться, может быть, всего десятью лицами, может уничтожить в Нью-Йорке в течение нескольких секунд миллион людей, достигая цели невидимо, без возможности предварительно знать об этом, быстрее, чем звук, ночью и днем. Появилась возможность распространять в различных странах заразные болезни среди людей и животных и при помощи бактерий уничтожать урожаи. Химия нашла страшные средства, чтобы причинить беспомощному человеку невыразимые страдания…

Как бывший министр высоко развитой промышленности вооружения, я считаю своим последним долгом заявить: новая мировая война закончится уничтожением человеческой культуры и цивилизации. Ничто не может задержать развития техники и науки и помешать им завершить свое дело уничтожением людей, которое начато в тех страшных формах во время этой войны. Поэтому этот процесс должен способствовать тому, чтобы в будущем предотвратить опустошительные войны и заложить основы для мирного сожительства народов…»

Эпилог

1

«Фаустпатрон» — предшественник современных гранатометов — все же поступит на вооружение немецких войск. С ним будут умирать в последних безнадежных боях солдаты, старики, мальчики из фольксштурма.

Странно, но чем больше бед обрушивалось на Маркуса Хохмайстера, тем лучше становилось у него зрение. В последние месяцы он расстался с зелеными очками. После запрета работ над «фаустом», отправки Айнбиндера на фронт, где он и погиб, после ареста и гибели Березенко, которого гестапо заподозрило в шпионаже, ферму-лабораторию пришлось продать. Маркус отдал долг отцу и забросил все дела. Освобожденный от военной службы, он уехал в Альпы, где бесцельно проводил время среди снегов и лесов. Сердце окаменело и ожесточилось.