Вдруг Павел увидел механика Петренко, не решавшегося подойти к командирам.

— Иди, иди! Поздоровайся! — разрешил Самвелян.

Петренко подошел к Павлу, отдал честь.

— Вот мой спаситель, — сказал Павел Нине.

— Это вы мой спаситель, — тихо проговорил Петренко.

Сразу вспомнились душная ночь, боль, кровь… Надо было выжить, рассказать о «фаусте»… И ведь выжили!

9

Невиданным был удар по флангам Курской дуги. Всю сталь, выплавленную за год и обращенную в броню для танковых дивизий, весь алюминий, добытый из бокситов и нефелинов Тюрингии, Силезии и Альпийского нагорья, ушедшие на постройку самолетов, брошенных в небо между Курском и Белгородом, все оружие, собранное с заводов Европы, восемьдесят процентов кадрового состава вермахта довоенного призыва — элиту армии, обученной и опытной, участвовавшей в победоносных кампаниях на Западе, — все швырнул Гитлер в пекло разгоревшейся битвы.

Кое-где русских удалось потеснить.

Но после танкового сражения под Прохоровкой ударные клинья немцев стали разваливаться, как глина под дождем. Из ставки понеслись отчаянные приказы:

Пылали «тигры», «фердинанды», «пантеры», «леопарды». Солдаты рейха бросали оружие и бежали из ада. В штабы непрерывным потоком поступали донесения об истреблении целых батальонов. В бой бросали всех, кого удалось собрать, вплоть до пекарей и обозников. Но ничто не могло остановить бегства. Танковые лавины русских устремились на запад.

Шпеер вспомнил о «фаустпатроне» Хохмайстера. Он вызвал генерала Леша. Тот приехал немедленно. Рассеянно глядя на карту, рейхсминистр проронил сакраментальную фразу:

— Не кажется ли вам, что отныне нам придется только обороняться?

Леш тактично промолчал. То, о чем решается говорить высший чин, не следует повторять низшему.

— Да, это так, генерал. — Долговязый Шпеер в упор посмотрел на смутившегося Леша. — Мы реалисты, люди технического склада ума, в будущем таких назовут технократами. Эмоции нам ни к чему. Руководит только здравый смысл. Ресурсы исчерпаны. За двадцать дней под Орлом, Курском и Белгородом мы потеряли столько металла, сколько не выплавим и за четырехлетку. Затруднена доставка никеля из Норвегии — наши транспорты противник топит в северных морях. Швеция сократила поставки руды. Приходится выскребать металлолом. Не в пример утверждениям Геббельса, Геринга и других оптимистов, я с ужасом осознаю бесперспективность этой войны…

Шпеер сел за стол, повертел массивный чернильный прибор из бронзы в виде танка — подарок Фердинанда Порше.

— Пора выпускать «фаусты», — медленно проговорил рейхсминистр.

У Леша перехватило дыхание. Шпеер опять может уличить его в корысти. Безопасней промолчать, но министр все равно узнает. Однако лучше от него, чем от кого-либо другого. Вздрагивающими пальцами он расстегнул замок портфеля и извлек небольшую книжечку в синем мягком переплете, потрепанную, побывавшую во многих руках.

— Что это? — Рейхсминистр брезгливо взглянул на славянские буквы на обложке.

— Советский журнал «Военное обозрение», июльский номер. — Леш открыл страницу, где было напечатано сообщение о «фаустпатроне».

Достаточно было взглянуть Шпееру на точно воспроизведенный чертеж, чтобы понять, о чем идет речь. Желтое лицо рейхсминистра стало покрываться пятнами.

— А это перевод статьи. — Леш положил на стол немецкий текст.

Побелевшими от бешенства глазами Шпеер впился в бумагу.

Буквы запрыгали, стали размываться. Шпеер судорожно рванул узел галстука:

— Как… как русские узнали о «фаусте»?