Читаем Хранительница полностью

Таш отобрал у него банку.

– Ниже я уже!

– Вот ... дрянь! – опять выругался Самконг, пытаясь вытереть ладони. – Теперь неделю руки не отмоешь!

– Ничего, – «утешил» его Таш. – Зато через неделю само сойдет!

– Таш, может, не пойдешь? – жалобно спросила Пила, по привычке держа руку на уже сильно выпирающем животе. – Это опасно и для тебя, и для нее.

Таш ласково глянул на нее, вынимая из уха неизменную серьгу, заботливо заворачивая ее и пряча в потайной карман.

– Надо идти, Пила.

Самконгу, эти две недели старательно закрывавшему глаза на очевидное, его слова очень не понравились, но спорить с упершимся рогами в землю другом было бесполезно.

Когда мазь впиталась, Таш переоделся, окончательно превратившись в ищущего работу наемника, взял приготовленные заранее оружие и мешок с вещами и ушел, оставив Самконга проклинать эту свигрову любовь, из-за которой его друг добровольно лезет в петлю.

В кабинете отца Вигория все казалось пропитанным запахом ожидания. Нет, его не трясло, как его предшественника, от одной мысли о скором визите непосредственного начальства, но и у него нервы были далеко не железные. И заметно сдали после их последнего разговора.

Его светлость материализовался почти вместе с порталом, как всегда стремительный и рассыпающий вокруг себя голубоватые искры. Он выглядел вполне спокойным, и у отца Вигория слегка отлегло от сердца. Белый жрец обошел стол и уселся в кресло настоятеля, предоставив самому настоятелю занять место просителя. Отца Вигория это совсем не покоробило, он был слишком умен, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Если начальство желает самоутверждаться, подчиненному ни в коем случае не следует ему мешать.

– Ну, что вы мне расскажете? – поинтересовался его светлость. – Ваш доклад я получил, но мне хотелось бы услышать все от вас лично. Все действительно прошло настолько хорошо?

– Мы сами не ожидали этого, ваша светлость! Это было невероятно! Просто мистика какая-то!

– Вот это-то меня и настораживает, – задумчиво проговорил белый жрец, полностью игнорируя восторги подчиненного. – Слишком все гладко. Скажите, этот ваш монашек, который проводил обряд, – он знает, что он сделал?

– Да, я счел нужным рассказать ему. Но при условии, что князь ничего не узнает об изменении ее личности. Эти влюбленные бывают такими непредсказуемыми! А Будиан очень неглуп, и сможет присмотреть за ней.

Его светлость встал и подошел к окну.

– Вот ... свигр! – выругался он после непродолжительного молчания. – Никогда не прощу себе, что не сделал этого раньше!

Отец Вигорий секунду поколебался, но потом, сочтя, что начальство желает услышать этот вопрос, все-таки спросил. Негромко.

– Почему?

Его светлость стремительно обернулся и окинул подчиненного злым прищуром насмешливых глаз.

– Почему? Да потому что не хотел, чтобы она потеряла даже малую толику своей силы! Потому что мне нравилось наблюдать, как она пытается сопротивляться! Потому что я думал, что впереди у меня куча времени, чтобы слепить из нее все что вздумается! Да мало ли еще почему!

– Простите. – Отец Вигорий склонил голову, не в силах выносить рассыпающий искры взгляд своего начальника.

– Вам не за что извиняться, – надменно бросил его светлость. – Вы правы, я должен был подумать об этом раньше. Но сейчас бессмысленно сожалеть о прошлом, надо думать о будущем! Итак, теперь она у нас покорная своему мужу, холодная и высокомерная княгиня – я хочу, чтобы она такой и оставалась, и настоятельно прошу вас позаботиться об этом! В ее жизни не должно быть никаких напоминаний о ее прошлом и никакого намека на необходимость даже малейшего магического усилия!

– Я понимаю, ваша светлость! Я постараюсь сделать все, что необходимо, ваша светлость! – источая служебное рвение, закивал отец Вигорий. – Я понимаю, вы ослабили заклинание на забвение, чтобы добавить туда личностные изменения на тот случай, если она все-таки сойдет с ума! Это был очень хороший ход, ваша светлость!

– Хороший он был или нет, покажет время, – сухо ответил белый жрец, не слишком довольный догадливостью своего подчиненного. – Но раз уж вы так хорошо все понимаете, то поймите и еще одну вещь: сейчас ей достаточно малейшего толчка, чтобы заблокированная сила вырвалась на свободу. Воспоминания о том времени, когда она была моей ученицей, я закрывал с особой тщательностью, и вы сами должны понимать, почему, но все остальное она вполне может вспомнить. И храни вас богиня, чтобы она не сообразила, что вы имеете к тому, что с ней сейчас происходит, самое непосредственное отношение! Этого она никому не простит!

Его светлость повернулся и, не прощаясь, шагнул в колеблющееся в углу облако портала, а отец Вигорий остался сидеть в кресле для просителя, тщательно обдумывая слова своего начальника.