— В библейские времена сильнейшее извержение вулкана разделило греческий остров Санторини на две части. В Средиземноморском бассейне произошло сразу несколько цунами. Огромное количество вулканического пепла достигло стратосферы и закрыло солнце. Опасные для жизни осадки привели к экологической катастрофе. Погибли тысячи людей и животных. Воды Нила были отравлены. Рыба дохла. Это, в свою очередь, привело к нарушению пищевой цепочки. Личинки насекомых перестали быть пищей для рыб. Из них появлялись насекомые в большем, чем раньше, количестве и становились прекрасной добычей для лягушек. Вы понимаете, к чему я веду? Все взаимосвязано.

— А что с Исходом?

— Историческая загадка. Все, что мы знаем об Исходе евреев из Египта, описано во Второй книге Моисея. Если при датировке исторических событий использовать археологические данные, можно установить, что Исход, видимо, происходил через несколько поколений после царствования фараона Тутмоса III, заложившего фундамент нового и могущественного Египта. Страна невероятно разбогатела. Правнук Тутмоса Аменхотеп III возвел во множестве роскошные здания: в Фивах он построил дворец Мальката, дальше на север, в дельте Нила, он приказал вновь построить разрушенный ранее город Аварис. Этот город получил название Пи-Рамсес, или Пифом и Рамсес, впрочем, эти земли больше известны под названием Госен. В Книгах Моисея написано, что «он построил фараону Пифом и Рамсес, города для запасов».[108] И здесь библейская история и археология сближаются. Согласно Второй книге Моисея, рабы-израильтяне были участниками гигантского строительного проекта. Археологи нашли подтверждения того, что иностранцы-рабы работали при восстановлении Пи-Рамсеса.

— И что это значит?

— То, что Аменхотеп III — это и есть фараон, описанный в Библии. Он был отцом Эхнатона, который хотел заменить всех египетских богов одним Всемогущим.

— Тот же проект, что и у Моисея.

— Именно. И я знаю, кто такой Моисей.

ОБЕЩАНИЯ

1

Мы слышим из коридора звук тяжелых шагов.

Оба делаем вдох и замираем.

Слышим, как поворачивается ключ, замок ему плохо подчиняется.

Дверь открывается вместе со вспышкой яркого света. Библиотекарь и я, мы оба ослеплены. Закрываем глаза рукой от острых лучей карманного фонарика.

Когда я привыкаю к свету, я впервые рассматриваю свою тюрьму. Она невелика. Четыре на пять метров или около того. Библиотекарь сидит в дальнем углу. Стены — огромные гранитные блоки. Пол из плохо пригнанных каменных плит, отшлифованных поколениями пленников. Сводчатый потолок.

— Ты!

Один из охранников показывает на меня.

Я беру костыли. Библиотекарь тоже встает, но охранники отталкивают его и захлопывают дверь. Я слышу грохот за спиной — это он колотит по двери.

Охранники разрешают мне принять душ и воспользоваться туалетом. Возможно, запах тюрьмы въелся в мою одежду.

2

Они ждут меня у недавно отполированного стола эпохи рококо, из красного дерева. На Эстебане роскошный костюм. На Беатрис — ласкающее взор облегающее летнее платье.

— Buenas dias![109]— говорит Эстебан. — Спал хорошо?

Я не отвечаю.

Беатрис смотрит на меня невидящим взглядом:

— Всем будет гораздо легче, если ты расскажешь, куда ты спрятал «Свитки Тингведлира». — Голос звучит холодно.

Я умею молчать.

— Ведь правда, она хороша? — Эстебан высовывает кончик языка. Лукаво улыбается и гладит ее голую руку. — Конфетка, правда? Доказательство того, что женщину создал Бог! А посмотрел бы ты на нее, когда она была молода! О-ля-ля!

У Беатрис на лице не дрогнул ни один мускул.

— У нас к тебе один вопрос, — говорит Эстебан.

— И если я отвечу?..

— Мы перестанем тебя мучить.

— И отпустите?

— Конечно.

— И Библиотекаря тоже?

— Конечно.

— А если я не отвечу?

— Ответишь! Ты же не дурак. У тебя будет время образумиться, — говорит Беатрис.

— Время?

— Поразмыслить. В подвале. Вместе с Библиотекарем.

— Как ты считаешь, что мне надо делать, Беатрис?

— Мне кажется, тебе надо сделать то, что говорит Эстебан.

— Я подумаю.

НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ

1

После допроса меня ведут в тюрьму. Я прихватил с собой две булочки, два яблока и две бутылки воды.

Вонь бьет в нос.

Охранники вталкивают меня внутрь и оставляют наедине с темнотой и уроками истории Библиотекаря.

— Что там было?

— В допросе участвовала Беатрис.

— Вот как…

— Ты слышал, что я сказал.

— Да?

— Она участвует во всем этом.

— В чем?

— В операции Эстебана.

— Беатрис?! Никогда!

Сидя в темноте, мы жуем булочки и яблоки. Воду бережем.

Молча прислушиваемся к дыханию друг друга.

2

— Так кто же он? — спрашиваю я.

Я слышу, как Библиотекарь усаживается поудобнее и прочищает голос.

— Библейский Моисей не существовал никогда.

— И тем не менее ты знаешь, кто он? — Я фыркаю.

— Принц, которого мы знаем под именем Моисей, был египтянином королевских кровей. Он не был сыном раба. Редакторы Библии позже приспособили его к своей израильской версии. Как и многое другое в Библии, эта история изменена и приукрашена.

— Зачем?