Читаем Хранитель рода. Ученица полностью

— Ну авада в чём-то удобна, когда надо разбираться с каким-нибудь опасным зверем. Непростительны же они из-за того, что взаимодействуют с психикой того, кто их использует. Когда ты применяешь на ком-то круциатус, то тебе постепенно это начинает нравиться. Ты начинаешь получать удовольствие от пыток. Говорю же, заклинания эти создал какой-то маньяк. Хотя, как средство запугивания простых людей самое то. Они как слышат непростительные, так сами в ужасе разбегаются и руки немеют. И те, кто бесстрашно шёл на бомбарды, трясутся и бледнеют, едва услышав два слова «авада кедавра».

— Но ведь не все.

— Не все. Потому, всё же, Волдеморта победили.

— Бедный Гарри, — вздохнула жалостливая девочка. — Остался один.

Мистер Кливен бросил на Гермиону задумчивый взгляд.

— Как я понимаю, в Хогвартс вы пойдёте в один год…

Девочка задумалась на миг, что-то вспоминая, быстро подсчитала на пальцах.

— Нет. Он в девяносто первом году пойдёт, а я в девяностом.

— У тебя в сентябре день рождения?

— Да.

— Значит тоже пойдёшь в девяносто первом. Но, если хочешь знать моё мнение, держись от этого мальчика подальше.

— Почему? — заинтересовалась девочка.

— Потому что когда тебе на голову сваливается незаслуженная слава, то первым, что задирается вверх — это нос. При таком отношении окружающих этого Гарри быстро превратят в избалованного сноба. Слава в юном возрасте вообще требует от родителей ребёнка очень ответственного отношения, чтобы он не зазнался, вырос достойным человеком. Очень трудно противостоять восторженному шёпоту окружающих, постоянно объясняющих тебе какой ты герой, избранный, избавитель. А вот родителей как раз у ребёнка нет, а какие ему достанутся опекуны… как повезёт. Но знаешь, если человеку всю жизнь говорить, что он свинья, то в конце концов он захрюкает. А вот обратное, неверно. Если кому-то постоянно говорить какой он талантливый, умный, героический, он всё равно превратится в свинью.

— Да… — Девочка задумалась. — Вот если бы вы его воспитывали…

— Избави бог, — даже перекрестился от испуга мистер Кливен. — За этим героем сейчас столько народа наблюдает, что к нему посторонних и на пушечный выстрел не подпустят. Светиться же мне в обществе вредно для здоровья. Если меня опознают… Так! Всё, закончили с лекциями. Возвращаемся к занятиям. Показываю ещё кое-что. Гермиона, ситуация может быть разная, а маги, как правило, сейчас… очень полагаются на волшебные палочки, забывая обо всём остальном. Смотри.

Мистер Кливен поднял палочку и направился к стене с мишенями. Секунд десять он бросал в них какое-то заклинание, которое оставляло на деревянных щитах ярко-красные точки. Все почти в центре мишени, кстати. И вдруг раз… в его левой руке материализовался словно из воздуха нож, стремительный бросок и в центре мишени уже торчит его рукоять…

— Как я и говорил, — продолжил мистер Кливен, — ситуация может быть разная и полагаться только на палочку не стоит… и так же не стоит думать, что твой противник не опасен, если он лишился палочки.

— Этому мне тоже нужно будет учиться? — с явным сомнением поинтересовалась девочка.

— Тому, что может помочь тебе выжить безусловно нужно учиться. Пойми, я буду очень рад, если мои уроки тебе не пригодятся. Тут дело даже не в том, что метание ножей оттачивает глазомер, что, опять-таки, поможет с управлением заклинаниями. Ты в магическом мире будешь одна, пока не найдёшь друзей или какую-другую поддержку. А хранитель рода князей Мишиных обязан уметь постоять за себя и научить этому наследника. Через тебя я передаю ему всё, что знаю сам. Понимаешь?

— Кажется… да… вы хотите, чтобы я, когда найду вашего наследника, обучила его тому, чему вы учите меня?

— Правильно.

Гермиона подошла к полке, взяла шпагу и с сомнением покачала в руке.

— Тяжёлая. Зато теперь понимаю, зачем вы заставляли меня висеть на руках.

— Да, для укрепления связок в кистях. И да, учиться фехтовать ты будешь как левой, так и правой рукой.

— О… — Гермиона даже почти и не удивилась. — Кстати, учитель, я вот постоянно думаю о том моменте, когда вы показали мне как я выгляжу в глазах своих одноклассников. Даже почитала кое-что по Окклюменции. Вы не могли знать, о чём они думают, если не видели их.

— Окклюменция… Никогда не понимал желания ваших магов пихать везде латынь. Почему ты думаешь, что я не видел их? — С этими словами маг… растворился в воздухе. — Простейшие чары скрытности, — раздался его голос откуда-то из пустоты, — и неволшебники ничего не видят. Я так несколько раз приходил к тебе в школу и наблюдал.

Шпага с грохотом упала на пол и покатилась. Гермиона стояла раскрыв рот, лихорадочно оглядываясь вокруг.

— Но я ведь волшебница и тоже вас не вижу, — растерянно заметила она.

В ответ раздался смех.