Читаем Хранитель рода. Ученица полностью

— Только из-за своей памяти. Ты не учишься, ты запоминаешь информацию и, порой, выдаёшь её при опросе не задумываясь. Голова у тебя, как я говорил, варит, ты не дурочка, но ленишься – идёшь по пути наименьшего сопротивления. Как говорил один знаменитый учёный: «мой книжный шкаф знает гораздо больше меня, но учёный я, а не он». А ты сейчас как раз и идёшь по пути, чтобы стать таким вот книжным шкафом, в котором хранится много информации, но которой ты плохо умеешь пользоваться. В той же магии мало знать заклинания, даже недостаточно уметь их применять. Главное – уметь ими пользоваться в нужное время и в нужном месте. И ещё… Зачем ты постоянно выпрыгиваешь с места, пытаясь отвечать на каждом уроке?

— Чтобы меня спросили. Я же ведь знаю ответ, — не поняла вопроса девочка.

— А зачем ты хочешь, чтобы тебя спросили?

— Эм… Чтобы получить хорошую оценку.

— Вот как? То есть ты учишься не потому, что тебе нравится, а чтобы оценку хорошую получить?

— Да нет же! — Гермиону, похоже, даже рассердила непонятливость взрослого, и поэтому она не обратила внимания на пристальный взгляд учителя, — Мне нравится учиться и потому я хочу, чтобы меня спросили.

— А, понимаю. Чтобы всем показать, какая ты умная, знающая, — понятливо начал перечислять мистер Кливен, а Гермиона даже засветилась от того, что сумела объяснить всё, потому кивала при каждом слове, — талантливая настолько, что неимоверно превосходишь в знаниях всех этих червяков вокруг. Пусть смотрят, восхищаются, завидуют…

— Что?! Да нет же, мистер Кливен… Я не думала ни о чём таком…

— Я-то это знаю, — не дал ей продолжить учитель, — Но только потому, что пока твой разум для меня открытая книга. А что, у вас в школе многие могут вот так же читать мысли?

— Э-э… Нет… Наверное…

— Тогда смотри, как твоё поведение смотрится со стороны.

Мистер Кливен как-то по-особому взмахнул палочкой, что-то сказал на неизвестном языке, точно не латыни, которую девочка уже разбирала, когда читала о начальных заклинаниях. И тотчас её окружила тьма, где её потянуло куда-то, и вот она вывались в своём классе… словно зависла над ним. Мгновение, и она рассматривает свой класс так, словно находится за партой. Вот Дин Арчер сидит, а вон Алиса Хорпстер. А вон… А-а-а!!! Девочка едва не заорала вслух, когда увидела себя, сидящую на своём обычном месте. И тут же сообразила, что смотрит на всё глазами Томаса Харнера… А когда успокоилась, даже уловила его мысли, как-то лениво текущие куда-то… Они словно поднимались из глубин сознания, проплывали мимо, позволяя считать себя и снова погружались в глубину. Думал он о предстоящей рыбалке, хотел поскорее свалить из школы…

Начался урок. Учительница задаёт вопрос… Грейнджер привычно вскакивает с места… Мысли стали более агрессивными, окрасились чуть красным: опять эта заучка хочет выпендриться, достала уже, да ещё и поучает всех, словно все они идиоты, которые должны слушать её поучения раскрыв рот…

Гермиону выбросило из головы Томаса, но тут же её притянуло к другому однокласснику… Потом к другому… Потом пошли девочки. И все они были против. Причём, имея возможность заглянуть внутрь, девочка видела их настоящие чувства и даже, о ужас, в чём-то соглашалась. Оказывается, учеба – это вовсе не всё, что интересует других. Дин Арчер, оказывается, потрясающе рисует, но стесняется показать это остальным. А Алан начал учить уже физику и даже проводит опыты, но почему-то не обращает внимания на то, что остальные вообще ещё не знают её и не пытается им помочь. А самое главное, пока она была у него внутри, понимала, что это правильно. Что у других свои интересы. Если кто захочет, он с радостью поможет, а навязываться кому… Он что, заучка Грейнджер? Это она всех и каждого поучает…

Мистер Кливен сидел за небольшим столиком и неторопливо потягивал чай из кружки, изредка посматривая на сжавшуюся на соседнем кресле девочку, которая рыдала уже несколько минут подряд и всё не могла остановиться.

— Я же не такая, — иногда прорывалось сквозь всхлипы, — Я не хотела выделываться. Я просто помочь хотела. Думала, что подружусь.

— Нельзя подружиться, навязывая кому-то свою точку зрения. Хочешь подружиться – умей не только говорить, но и слушать. Более того, умение слушать намного важнее умения говорить, — бросил Кливен, подливая чая. Девочка же подняла на него мокрые от слёз глаза и снова опустила.

В комнату вошёл Джон Грейнджер и замер, глядя на заплаканную дочь. Глянул на мистера Кливена, вмиг посуровел.

— Что случилось?

— Крушение идеалов всегда тяжело, — проговорил последний, вставая, — Мистер Грейнджер, оставляю вас с вашей дочерью наедине. Думаю, вам будет полезно услышать, что именно её расстроило.

Когда же мистер Кливен проходил мимо отца девочки, шепнул:

— Только не вздумайте обсуждать с ней то, что она расскажет, или, что ещё хуже, что-то советовать. Поговорите сначала со мной.

Джон хмуро глянул на Саймона Кливена, но всё же согласно кивнул.

Грейнджер появился в соседней комнате через двадцать минут, явно настроенный весьма воинственно.

— Ну и зачем вы это сделали?