Читаем Хранитель Реки полностью

На всякий случай Ефим все же покопался в собственном мозгу: а чего не позвал дядьку в офис «Беора»? Ответ мог быть только один: не хотел втягивать в дело «Беор».

Значит, подсознание все же нашло что-то небезопасное в раскручиваемой теме? Впрочем, успокоил сам себя Ефим Аркадьевич, совсем безопасных тем стоимостью в миллион евро, наверное, вообще не бывает. По крайней мере, в нашей стране.

Ладно, и не такое видели. Уж точно похлеще пусть даже фальшивого Шишкина.

Ефим взял с собой свой старый черный портфель с крошечным ноутбуком и собрался на выход.

Портфель – отдельная история. Лет ему почти столько же, сколько «Беору», ремень дважды меняли, кожзам снизу – весь в катышках. Но менять его Береславский отказывался в жесткой форме. А когда один раз его вещи явочным порядком переложили в новый – чисто кожаный, хорошей фирмы и тоже с двумя отделениями, – Ефим не поленился лично полазить по помойке в поисках предательски выброшенного старого. Слава Всевышнему, потертая драгоценность нашлась.

Второй раз на такой фокус Наташка уж точно бы не решилась, понимая, что перерывать помойки теперь придется ей самой.

Спустившись в метро, Ефим приобрел проездной на пять поездок и сел в не слишком набитый вагон. Сидячих мест уже не было, но стоять в узком тупичке, комфортно облокотившись на никелированный поручень, было удобно. Особенно радостно было представлять улицы, под которыми проносился их состав. Вот пробка на Ткацкой улице, на подъезде к «Семеновской». Вот стадо машин – бампер к бамперу – перед мостом через Яузу близ «Электрозаводской». Вот заторы у светофоров на Спартаковской улице, перед «Бауманской». Чертовски приятно под эти мысли рассекать подземные горизонты!

А на «Курской» вдруг зазвонил телефон – теперь и под землей мобильники кое-где работают.

– Да! – вальяжно ответил Береславский, сдвинув слайдер дорогого смартфона.

– Привет.

– Вера, ты?

– Узнал? – спало напряжение на том конце.

– Конечно! А ты сомневалась?

Этот голос сложно было не узнать.

– Я в Москве.

– Отлично!

Мозги у рекламного профессора заработали быстро.

– Ты где?

– Гостиница «Международная», башня «А». У нас тут переговоры. Еще минут на сорок. Потом два часа свободна.

– Отлично! Я еду к тебе!

Больше ничего сказать не успел: поезд улетел в тоннель, и связь пропала. На «Площади революции» Ефим позвонил Велесову и перенес встречу на три часа. Тот отреагировал спокойно: его офис был рядом с Пушкинской, и перенос встречи планы его особо не нарушал.

Конечно, с Верой и трех часов было мало. Но на подарки судьбы – пусть даже и не очень длинные – роптать довольно глупо.

Вот теперь даже беспробочное подземное движение казалось Береславскому излишне неторопливым. И страшно подумать, как он терял бы драгоценные минуты в наземном трафике! Даже есть расхотелось.

Хорошо, что Вера приехала.

И познакомились они странно, и встречаются всякий раз урывками, по паре часов. Любви, может, и нет, но влечение, как началось тогда, на омском пароходике, – когда Ефим, сам того поначалу не ведая, через всю страну возил некую субстанцию в бампере своей «Нивы», – так и сохранилось.

Видно, и у нее к Ефиму что-то похожее. Не так чтобы жизнь за любовь, но задел ее странный профессор, столь точно изображенный Верой-художницей в виде довольного жизнью, хоть и чуть уставшего, гиппопотама.

Вера приезжала в Москву за два года трижды – ее так и непонятый Ефимом финансовый бизнес, похоже, процветал. Однако им точно было не до ее или его бизнеса. Тут же, рядом, в первом попавшемся отеле, снимали хороший номер – и полный улет души и тела был обеспечен. В последний раз, зимой, она даже шубу снять не успела. Потом смеялись: шуба и блейзер деловой – на месте. А вот низ – еще недавно столь удачно сочетавшийся с деловым блейзером – отсутствовал полностью.

Вера сама и звонила, объявляя свидание состоявшимся, и прерывала встречу (торопилась она всегда). Ефиму оставалось только быстро перекроить свои планы, что, впрочем, давалось ему легко. А муки совести по поводу недоработок в бизнесе волновали его даже меньше, чем моральные неудобства перед Наташкой. Да и с супругой Ефим всегда мог мысленно договориться. В конце концов, такое паручасовое «увольнение» от семейной жизни ничем этой самой семейной жизни не грозит: правила «Не пойман – не вор!», известного также как презумпция невиновности, пока никто не отменил.

Но, впрочем, спеша на свидание с Верой, лучше о Наташке не думать.

Ефим посмотрел на часы. Теперь, когда Вера была совсем близко, ему уже не казалось, что поезд едет быстро.

На «Киевской» совершил муторный двойной переход и оказался на перроне, откуда электрички уходили к «Международной».

Но вот ведь, черти железные, редко уходили! Если по обычным направлениям время ожидания составляло две-три минуты, то теперь разгоряченному не по возрасту профессору пришлось прождать целых одиннадцать (!) минут.

Доехав наконец до «Международной», Ефим быстрым шагом вышел из метро и зашагал в сторону гостиницы. Не останавливаясь, набрал номер, оставшийся в памяти телефона.