Читаем Хранитель ключей полностью

Впрочем, Лей никогда не могла понять и дом Эсме на Клоуз-стрит. Она много раз предлагала заменить сантехнику в ванной, установить новую плиту, изолировать чердак, удалив старый асбест, по новой выложить подвал кирпичом. Эсме отказалась, и Рей ее поддержал.

— Пускай этот дом будет островком ее времени, — сказал он.

— Но почему бы не улучшить его? — упорствовала Лей. — Часы от Дэвида Нельсона с циферблатом в виде солнца с лучами. Плетеные стулья. Давай превратим задний двор в настоящий рай с гамаком и разноцветными стеклянными шарами.

Этот разговор происходил вскоре после их свадьбы. Их руки всегда касались, когда они обнимались.

— Нет, спасибо, Лей, хотя твои идеи всегда очень полезны, — сказала Эсме со всей возможной кротостью, особенно если принять во внимание, как расстроили ее эти идеи. — Я возвращаюсь домой после долгого рабочего дня и поливаю душистый горошек, который растет возле заднего забора. Открываю воду в раковине, которая наполняется намного быстрее, чем в вашем новомодном доме. Мой туалет не экономит воду, а печь хотя и ржавая, но, ей-богу, нагревает дом точно за две минуты.

— Другими словами, ничего нельзя трогать, — Рей улыбнулся, заглядывая в глаза Лей и сжимая ее руку.

— Какое прекрасное лето, — сообщила Эсме Рею, когда тот уселся за кленовый обеденный стол. «По-моему, он не высыпается», — подумала она. Он выглядел неряшливо, словно спал в одежде. Скрывая обеспокоенность, она продолжала: — Мои розы сейчас цветут. Ты когда-нибудь замечал, как запах влияет на настроение? На мое точно влияет. Наверняка по этому поводу проводили исследования. Эти прелестницы пахнут как… океан на закате.

Она зарылась лицом в букет, который она поставила в вазу ручной работы, купленную ею на блошином рынке. У вазы на дне была незаметная трещинка.

— Они пахнут, как мир, жаждущий идеала. Лучше, чем ладан. Лучше, чем «Шанель № 5». Более изысканно.

Рей начал есть.

Эсме говорила какое-то время о вещах, которые ее интересовали. Она думала, что они заинтересуют и Рея, но он ел в полном молчании.

— Ты чем-то озабочен?

Его вилка зазвенела, когда он резко положил ее на тарелку.

— Каким он был человеком — мой отец? Он выглядел таким здоровым, молодым и таким… несчастным.

Она тоже опустила вилку, сосредоточившись на ответе. Разве не странно, что такой взрослый человек, как Рей, которому уже под сорок и у которого есть жена, до сих пор оплакивает потерю отца, которого он не видел с двухлетнего возраста?

— Ты много лет не спрашивал о нем. Что с тобой происходит, Рей?

— Я думал о своей жизни. Мне нужно знать все. Ты мне никогда много не рассказывала. Все, что я точно знаю, так это то, что он ушел до моего рождения и умер, когда мне было два года. Ты недолго была замужем.

Эсме вздохнула:

— Как я тебе уже говорила, Генри выглядел, как ты, но был не таким высоким и симпатичным. Как и у тебя, у него были темные волосы. Работал в банке.

— Почему ты не сохранила фотографий? Хотя бы свадебных?

— Я же тебе рассказывала, что, когда он ушел, я была очень расстроена. Сложила их в ящик, а потом он где-то затерялся.

— У него не было родственников?

— Тетя, по-моему, в Южной Дакоте, а может, где-то еще. Рей, мы же обо всем этом уже говорили. Он ушел из дому очень молодым и приехал в Калифорнию. Он никогда не ладил с родителями. Уже и не упомню, в чем была проблема. С ним было… тяжело сладить.

— Почему вы разошлись? Из-за меня?

Эсме вздохнула:

— Что ты имеешь в виду?

— Он… испугался? Или вообще не хотел детей?

— Может, и испугался, но он никогда тебя не видел. Ты в этом не виноват, дорогой. Мне жаль, что ты вырос без отца, однако я во всем пыталась заменить его.

Эсме дышала с небольшим присвистом. Встав, она открыла буфет, достала ингалятор и сделала глубокий вдох. Ее обеспокоил этот разговор. Они уже много раз говорили на эту тему. Рей всегда начинал вспоминать прошлое, когда в его жизни что-то шло не так. Лекарство расслабило бронхи, но вызвало небольшое головокружение.

Эсме мягко сказала:

— Ты знаешь, я не люблю вспоминать те годы. Тебя было тяжело растить. Большая ответственность и никакой поддержки. Мне нравится моя нынешняя жизнь. Мне нравится размышлять о том, что хорошего может случиться сегодня, когда придет сын.

— Почему мы так много переезжали, когда я рос?

Она пожала плечами:

— Давай сменим тему. У нас были на то причины.

— Иногда мы уезжали поздно ночью. Нас что, выселяли?

— Может, раз или два. Обычно нет.

— Пока мы не въехали в этот дом, я никогда не заводил друзей дольше, чем на полгода.

— У тебя была я, а у меня — ты.

— Ребенку, как бы он ни жил, все кажется нормальным. Если у тебя есть мать, которая кричит на тебя, — ну такова жизнь. Если ты беден, ты не обращаешь на это внимания. Но я вспоминаю те времена и удивляюсь. Твоего заработка едва хватало на то, чтобы заплатить за жилье. Однако не было похоже, что мы постоянно переезжали из-за твоей работы. Десять школ до колледжа — это не нормально.