Читаем Хозяин зеркал полностью

Водяной восседал на троне – створке гигантской беззубки, которую с немалым трудом доставили в Город Караванщики. Ноги, или, вернее, задние лапы Водяного возлежали на спине пышногрудой блондинки, а не менее пышногрудая брюнетка делала хозяину педикюр. То есть попросту полировала кривые желтые когти Водяного и затачивала их для пущей остроты алмазной пилкой. Когтями Водяной превосходно умел орудовать, что доказывали длинные параллельные шрамы, украшавшие физиономии доброй половины лягушачьего племени. По правую руку Водяного стоял столик с горшком и аквариумом. В горшке жили, а точнее, ожидали неминуемой смерти жирные червяки. В аквариуме обитала крупная жаба. Время от времени Водяной запускал руку в горшок и подносил жабе угощение, которое та принимала с выражением бесконечной брезгливости. Примерно с таким же выражением глава лягушачьего племени смотрел сейчас на Оскара.

– Да, облажался ты картинно, – заметил Водяной, любивший культурную речь. – Вот что, юный Оскар. По замыслу и по требованию моего рыжекудрого коллеги с Рынка мне бы следовало пустить тебя на прокорм Прелестнице. – Тут Водяной нежно почесал своей любимице спинку; та рыгнула и устремила на хозяина полный отвращения взгляд. – Но тебе, малыш, сильно подфартило. Как раз подошел срок Набора. Являясь несовершеннолетним, ты не можешь официально претендовать на должность в городской полиции, которая бережет нас как умеет, но парень ты рослый, за пятнадцатилетнего, пожалуй, сойдешь. Так что так мы и запишем: Оскар Расмуссен, пятнадцати лет от роду, по Набору отряжен в префектуру Седьмого округа.

– Это что, из Лягушек в Свиньи? – буркнул Оскар.

По договору с городской администрацией, раз в пять лет представители Лягушек, Ящериц и Крыс вступали в ряды блюстителей порядка. Через этих выборных разруливались вопросы, периодически возникавшие между группировками и полицией. Особой любви к выборным не питали ни их фартовые братья, ни новые сослуживцы, но было у перевертышей одно важное преимущество – неприкосновенность. Тот, кто невзначай порежет перевертыша, ответит не только перед законом, но и перед ворами, а держать ответ перед теми и другими мало кому захотелось бы.

– Придержи язык, Оскар, – серьезно сказал Водяной. – Лягушка всегда остается Лягушкой, даже если пасется со свиньями. Постарайся хорошенько это запомнить.

И Оскар запомнил и унес это знание в новую, третью жизнь.

Третья жизнь была второй не слаще. Очень скоро выяснилось, что, значась младшим констеблем, на практике Оскар угодил в отдел особых поручений. Особые поручения заключались в том, чтобы разбираться с чересчур успешными предпринимателями (на чьи заводы и магазины положил глаз охочий до чужого добра Господин F) или чересчур несговорчивыми аристократами (в чьих садах Господин W, любящий веселье, пожелал развернуть лагерь для военной игры «Пепелище»). Особистов не любили, но побаивались.

Двойной страх и двойная нелюбовь – такое подкосило бы любого, но только не Лягушонка Оскара. Вот и сегодняшнее назначение констебль Оскар Расмуссен принял со смирением, достойным истинного философа. Он внимательно изучил бланк приказа и красную печать, отправил документ в ящик стола (еще две недели назад принадлежавшего графу Рогану фон Вольфенштауэру) и выглянул в коридор. В коридоре было, несмотря на ранний час, не продохнуть. Перед правой допросной выстроилась очередь аптекарей и фармацевтов, как на подбор, сизолицых и грустноглазых. У входа в убойный отдел стояла кучка Караванщиков, смуглых и агрессивно-усатых. Оттуда слышалась гортанная речь, прерываемая временами окриками дежурного. У левой допросной толпился народ, а доносившийся оттуда визгливый голос принадлежал, без сомнения, скандальному журналисту Франсуа Бонжу, более известному как Маяк Безбашенный. Изучив обстановку, Расмуссен поспешил к левой допросной.

Пробившись сквозь толпу, новый полицмейстер узрел следующее: обильно потеющий инспектор Петерсен прятался за столом, причем взгляд у детектива сделался совершенно оловянным. Допрашиваемый, напротив, являл собой образец живости и трепался без умолку. Размахивая блокнотом и химическим карандашом, он пытал инспектора:

– Что вы можете сказать о кадровых перестановках в вашем ведомстве? Чем, на ваш взгляд, вызвано неожиданное назначение констебля Оскара Расмуссена на должность полицмейстера? Полагаете ли вы, что слухи об интимной связи означенного Расмуссена и высших представителей власти в нашем городе не лишены оснований?

Оскар остановился за спиной журналиста и приготовился насладиться сценой. Инспектор Петерсен, узрев начальство, слегка оправился, шарахнул по столу кулаком и заорал:

– Пасть закрой, писака недоделанный! Убери карандаш! Ты не в цирке, сволочь, и вопросы здесь задаю я!

– В самом деле? – Ничуть не смутившийся Маяк положил блокнот и карандаш на стол. – Так задавайте. Как честный гражданин с радостью на них отвечу.

– Что вы знаете о Сопротивлении?

– О Сопротивлении? Да практически всё.