Облокотившись на стол, он задумчиво уставился в глубокий вырез на блузке стенографистки.

– А какого цвета на вас панталоны сегодня, фрекен Хильда? Эта жара определенно сводит меня с ума.

Глава 15

Грехи отцов

Ветер скатывался с Безымянной горы тяжелыми волнами, пахнущими снегом. Снег белыми космами вставал над вершиной, как седые пряди старухи, выбившиеся из-под платка. В саду было зябко. Герда куталась в медвежью доху. Они с Шаулем устроились за столом в северной части сада, подальше от губительных орхидей. Кей ушел в дом. Девушка нервничала – она не представляла, что происходит там, в маленькой комнате за кружевными занавесками, в комнате, где стены, стулья и тумбочки покрыты белыми узорчатыми салфетками. Бабушка сама вязала эти салфетки. Герда закрыла глаза, пытаясь представить бабушку. Наверное, она лежит под пуховым одеялом: маленькая, ссохшаяся, совсем не похожая на злую и великую Королеву. О чем Кей говорит с ней? О чем спрашивает?

Девушка невольно обернулась к дому. Шауль заметил ее взгляд и улыбнулся:

– Дай им время. Им о многом надо переговорить, а мама очень слаба.

Герда вздрогнула. Она еще не успела привыкнуть к тому, что Шауль называет бабушку – Королеву – мамой.

Старый аптекарь все рассказал очень просто. После того как Кей ушел в дом, Шауль взял Герду под руку и повел в сад. В сарайчике с инструментами нашлись и кувшин с прозрачной ледниковой водой, и таз, и чистое полотенце, чтобы умыться с дороги. Когда девушка кончила вытирать руки и лицо – кожа от холода мгновенно покраснела, налилась румянцем, – на столе, вкопанном между грядками с нарциссами и ранними тюльпанами, уже был накрыт завтрак. Кофейник весело поблескивал, радовали глаз чашки из белейшего фарфора, в блюдце золотился густой горный мед, в масленке желтело масло, а в хлебнице горой были навалены свежие булочки. Сам Шауль деловито разливал кофе. Он старался избегать взгляда Герды, будто стыдился чего-то.

– Мы с Мирандой думали, что ты умер, – тихо сказала девушка, останавливаясь в трех шагах от стола.

Ногу щекотал широкий и прохладный лист тюльпана. Венчики пока не раскрылись, и непонятно было, какого цвета лепестки – красного, желтого или, может, снежно-белого, как вершина горы Олень.

Шауль, не поднимая головы, кивнул:

– Я знаю, Герда. И поверь, мне очень стыдно. Я сбежал. Не только сбежал, но и закрыл за собой путь в Долину, чтобы зло из Города не проникло сюда. Я сожалею, что причинил вам столько страданий. – Поставив на место кофейник, он все-таки взглянул Герде в лицо. – Как Миранда?

– Миранда умерла.

Губы Шауля дрогнули. Старик снял очки и принялся протирать их, хотя стекла были совершенно чисты.

– Да. Большое горе, большое горе… – Было непонятно, говорит он о смерти Миранды или о чем-то другом. – Как же ты жила все эти годы?

Девушка нахмурилась:

– Не хочу говорить об этом. Почему ты сбежал в Долину? И что делаешь здесь, в домике бабушки?

Вот тут-то Шауль, подняв голову и глядя в глаза Герде, сказал:

– Все очень просто. Ведь беглая Королева – моя мать.

Я – Одинокий, сын Королевы и ее любовника из старого рода троллей… Смешно, но его тоже звали Кеем. Садись, девочка, выпей кофе и подкрепись, а я тем временем расскажу тебе одну очень старую и очень грустную историю.

Его звали Родрик О’Сулливон, и он был магистром ордена Василисков. Не трусость заставила его бежать из Города и предать соратников. Не трусость швырнула его в пропеченную солнцем пустыню с синей грядой гор на горизонте. Родрик не боялся смерти, не боялся высокого воина с узким прищуром темных глаз, не боялся ни огня, ни веревки, ни позора. Магистр ордена Василисков боялся только себя. Боялся, что не выдержит искушения и вонзит себе в грудь острый осколок черного вулканического стекла. Буква R – Revenge, Месть. Единственный страх магистра. Он не желал стать буквой.

Ни ненависть, ни угроза пытки и казни, ни смерть братьев не заставили его изменить себе. Так он очутился в знойной пустыне наедине с песком, солнцем, ветром и неспокойной совестью. За два дня солнечный жар вытянул всю влагу из его тела, и Василиск начал бредить. Его посещали видения. То, что стало потом откровением Святого Пустынника, беглец выцарапывал пальцами на песке. Осколок, спрятанный под рубашку, жег тело.

Его нашли на третий день. Отец и сын отправились в пустыню, чтобы поохотиться на ящериц, а нашли умирающего от жажды человека. Они принесли Василиска в свой дом – дом в распадке между двумя горами, Оленем и Медведем, дом у ледяного ручья, дом с красной черепицей и двумя верандами, западной и южной. Беглец продолжал бредить. Он болел еще долго, а когда пришел в себя, увидел склонившуюся над ним женщину – женщину с прозрачно-зелеными глазами, с длинными белыми волосами, женщину, которая когда-то звалась Королевой.