Кей отвернулся к окну. Несколько минут в комнате царило молчание, лишь Пугало бормотал что-то себе под нос, еле слышно звеня бубенцами.

Затем Кей сказал:

– Я, возможно, улечу из Города на несколько дней. Фрост заменит меня на заводе.

– Куда направляешься, если не секрет?

– В Долину. Надо кое-что прояснить. И Герду с собой прихвачу – может, дома ей станет лучше.

– Отлично.

– Отлично.

– Долгие проводы – лишние слезы, – заявила Госпожа, соскакивая со стола. – Мне тоже надо кое-что прояснить. А еще отловить R, пока он не натворил делов. Так что до встречи.

Она уже подходила к двери, когда Кей негромко спросил:

– Что там было с крысами?

Девушка круто развернулась на каблуках:

– С какими еще крысами?

– Герда говорила, что в дуэльный зал хлынули крысы и стали пожирать все вокруг.

Госпожа хмыкнула:

– Герда твоя и раньше была блаженненькой, а теперь совсем ку-ку. Ей впору уже веночки плести и в волны швырять.

– А все же?

– Не было никаких крыс! – крикнула Госпожа и выскочила из комнаты, хлопнув на прощание дверью.

Кей остался один. Некоторое время он стоял у окна и следил за тем, как к крыльцу подъезжает низкий черный паромобиль и как Господин W – сменивший уже рубашку на фельдмаршальский мундир – усаживается в машину. Машина сорвалась с места, выбросила из-под колес комья грязи и вырулила на проспект.

Пугало вопросительно брякнул бубенцами.

– Да, – ответил Кей. – Да.

Пугало снова что-то спросил.

– Нет, – покачал головой Кей. – Ей я этого не говорил.

Глава 13

Брат и сестра

Они летели над горами три дня, а Долины все не было. Снежные волки бежали едва-едва, высунув языки, упряжка то и дело ухала в воздушные ямы. От этого желудок Герды проваливался куда-то вниз, а в ушах противно и тонко звенело.

Три дня назад они стояли на верхней площадке Смотровой башни. Сани, запряженные снежными волками, дожидались седоков. Кей накинул на плечи Герды тяжелую медвежью доху, а на лоб девушки опустил капюшон, отделанный мехом росомахи.

– Держись крепче!

– Мы точно успеем к возвращению Иенса?

Не ответив, Кей хлестнул волков кнутом, и упряжка взвилась в воздух. Герда вскрикнула, потому что Город съежился и упал. Холодный ветер ударил в лицо, так что говорить сделалось невозможно – оставалось лишь крепче вжиматься в доху и удерживать обеими руками капюшон.

Когда Герда снова решилась оглянуться, Города уже не было видно. Его затянуло желто-серое марево – дымы заводов и пар, поднимающийся от каналов. Внизу тянулись распаханные поля, а дальше уже клубились рощи в первой весенней дымке. Упряжка пошла тише.

Когда на горизонте выросли заснеженные горы, Герда не смогла сдержать радостного возгласа:

– Как хорошо!

Солнце сверкало на ледниках, и все предвещало быстрый и удачный конец путешествия. Но вышло совсем не так.

Едва путники миновали предгорья, на них накинулся ветер. Ветер крутил и трепал сани, нес пыльные облака, дышал пустынным жаром. Кей направил упряжку выше, туда, где синело небо с крапинками звезд. Ветер отстал, но Долина не приблизилась. Только коричневые ущелья, безжизненные, безводные, и холодный блеск ледников над ними. На высоте дышалось с трудом. Герда терпела сколько могла, а потом взмолилась:

– Пожалуйста, давай опустимся ниже. Мне страшно здесь.

Сани скользнули вниз и с тех пор кружили и кружили между одинаковых громад. На ночевку останавливались у какого-нибудь водопада, и всю ночь рушащаяся с карниза вода гремела, мешая уснуть. Еда подходила к концу. Кей, впрочем, и так ничего не ел, уступая Герде свою порцию лепешек и сушеного мяса. Ночами Герда лежала в санях под грудой теплых шкур и смотрела в небо. Небо здесь не казалось высоким: нет, оно накрывало горы черной крышкой с мелкими дырочками, сквозь которые виден был отблеск иных снегов. Девушка уносилась в сон, и снова просыпалась, потому что высунувшаяся из-под шкур рука мерзла, и видела Кея, который сидел на корточках у костра. Сгорбившаяся тень, бегущие струйки огня. Иногда Герде казалось, что у костра никого нет, что она совсем одна в чужих и холодных горах, но тогда Кей шевелился, подбрасывал в огонь ветку, и девушка облегченно закрывала глаза.

К вечеру третьего дня Кей опустил кнут и обернулся к спутнице:

– Ничего не выходит!

– Что же делать?

– Придется лететь к Караванщикам! – крикнул Кей, перекрывая голосом вновь поднявшийся ветер. – Те отыщут дорогу куда угодно!

Свистнув, он повернул волков на восток. Летели всю ночь. Герда, свернувшись под шубой, дремала и вновь пробуждалась. Ничего не менялось – тот же вой ветра, щелканье кнута и загнанное дыхание волков, лишь небесный калейдоскоп складывался во все новые узоры. Потом веки девушки защекотал теплый луч. Сдвинув капюшон, она увидела багровый шар солнца, медленно встающий из дымки. Дымка серебристо сверкнула, и Герда поняла, что впереди море.

Упряжка ринулась вниз. Уши снова заложило. Навстречу неслась бурая потрескавшаяся земля в лишайных пятнах солончаковых озер. Затем показались ряды дюн и белая кромка прибоя.

– Кей! Мы упадем в море!