Читаем Хозяин Амура полностью

Между тем над городком маньчжур помимо пыльной взвеси появился и сизый хлорный туман. Не успевшая достичь открытого до сих прохода в лагерь, группа маньчжурских всадников, еле удерживаясь на гарцующих конях, не смела продолжить свой путь — в городке творилось нечто невообразимое, неописуемое. В нескольких километрах на северо-восток от городка маньчжур, за земляные стены которого продолжали падать мины, наносившие тяжкий урон метавшимся в панике людям и животным, слышался лишь далёкий сухой треск и гулкие хлопки разрывов. Полк селина Саньта, командира полка знамённого войска, прибыл из чахарских земель в эти дикие земли данников империи — варварских племён солонов по приказу советника принца-регента Доргоня. Полковник знал, что от его солдат ждут того, чего не хватало прежним ополчениям — стойкости и воинского искусства. Для этого были присланы и иезуиты, обитавшие при дворе Столицы, прежде служившие империи Мин, а теперь и свергшей её Цин. Поначалу Саньта согласился с Гон Салу, заморским военачальником, посоветовавшему советнику Дачэню укрыть свой лучший отряд в густом орешнике. Чужестранец полагал разбить воинство князя Сокола вне его речных крепостиц, где варвары якобы грозны безмерно. Он говорил, что когда воины Сокола пойдут на приступ и увязнут перед фортецией, земляные стены которой не возьмут ядра варварских пушек, тогда селин и его полк должны будут атаковать врага в спину и уничтожить его, действуя совместно с крепостным с гарнизоном. И Дачэнь, и Айджинтай одобрили этот план, поэтому Саньта ничего не оставалось, как также согласится со словами чужестранца. Сейчас же воины, и несущие караул, и отдыхающие косились на небо, словно пытаясь найти там источник далёкого шума. Солдаты с непониманием и удивлением вслушивались в доносящиеся до них звуки, и в душе их зарождалась гнетущая волю растерянность.

Раскрасневшийся от обильного обеда и гнева, вызванного испорченным сном, селин Саньта появился у палисада из кольев и переплетённых между ними гибких прутьев, за которым располагалась передняя сотня, вскоре после того, как и до его ушей донеслись далёкие звуки, похожие на взрывы глиняных сосудов, начинённых порохом. Наорав на развесивших уши офицеров, а те, в свою очередь, на воинов, он велел поднимать всю тысячу и готовиться к вероятной схватке с врагом, засевшим в зарослях напротив. Между тем один из высших офицеров доложил Саньта о том, что ушедшие ранее воины, что должны были наблюдать за лагерем, не возвратились после того, как их смена ушла вчерашним вечером. Селин тут же отправил два десятка чахарцев разведать обстановку у городка — если это приступ противника, то его отряду нужно немедленно выступать. Возможно, караул пал в схватке с охотниками-лесовиками Сокола, поэтому он лично напутствовал офицера чахарцев:

— Обойди севернее, чтобы не наткнуться на врага, иди от поста к посту, — говорил Саньта, одевая с помощью слуги-китайца жилет, с нашитыми на нём железными пластинами. — На выпасе возьмёте коней. Вперёд!

Приняв обеими руками стальной шлем, селин не успел надеть его на голову, как совсем недалеко разом грохнуло несколько разрывов — снова горшки с порохом! И тут же где-то впереди, в паре сотен шагов, раздался громкий треск, будто десятки пастухов щёлкали своими кнутами. Саньта быстро нацепил шлем и вытащил из ножен тяжёлую саблю. Издали донеслись вопли ужаса и боли, перемежающиеся с яростными криками сражающихся — передовые отряды уже бьются с врагом! Саньта зарычал на офицеров:

— Собирать солдат в отряды! Живее же! Наступаем, на крепость напали!

Его уже окружили воины личной сотни, одни выставили вперёд острия пик и трезубцы данджи, другие наложили стрелы на лук и внимательно смотрели по сторонам. Саньта с гневом смотрел на остальных — многие бестолково носились по вытоптанной траве, опрокидывали котлы с едой, затаптывали костры, да решительно вопили, готовясь к бою. Треск не прекращался, он становился всё громче, его раскаты напоминали селину аркебузные выстрелы, но всё же у аркебуз выстрел намного громче, он подобен грому! Полковой начальник оглянулся на торопливо раздувающих фитили аркебузир и немного успокоился — а через некоторое время его тысяча, чалэ, была готова к отражению атаки противника. Непонятный треск становился значительно громче, но гораздо реже, крики так же затухали, и вскоре всё стихло. Саньта потрясённо вслушивался в тишину. Нет, как таковой тишины не было — птицы, те, кто не улетел, всё так же беспокойно кричали, а в кронах деревьев гудел ветер, шелестя зелёной листвой. Было слышно, как возбуждённо дышит стоящий рядом офицер, задержавший дыхание, едва селин повернул голову в его сторону. Поскрипывали ветви деревьев, жужжал серый овод… Но впереди, за палисадом была полная тишина, абсолютная! И оттого Саньта стало не по себе. Боясь себе в этом признаться, он сделал резкий жест рукой, отчего он даже покачнулся.

Вперёд!