Читаем Хозяин Амура полностью

Шведская армия, судя по всему, была готова к предстоящему бою, солдаты врага начинали выдвигаться к подножию холмов, занимая выгодные позиции для построения боевых порядков. Замечены были и пушки, выдвигавшиеся к переднему краю. Новиков, сопровождаемый капитаном Регнаром и несколькими драгунами, объехал всё протяжение фронтального соприкосновения с противником, насчитав у шведов тридцать шесть орудий. У Сиверса было лишь двадцать две двенадцатифунтовых пушек. Но каждый из военачальников страстно желал победы и каждого из них страшило поражение. И если Сиверс боялся за себя, то Торстенсон опасался за свою страну. Ведь если Густав за возможную победу мог получить награду из рук короля и повышение в чине, а за поражение многого лишиться, то победа Леннарта давала Швеции возможность поторговаться на переговорах и только, поражение же ставило королевство в безысходное положение, полностью зависимое от прихоти Кристиана Датского.

Новиков, несмотря на скорое столкновение со шведами, где, по сути, решалась судьба Стокгольма, на который уже в открытую претендовал датский монарх Кристиан, был озабочен гибелью Семёна Пименова. И в сей беспокойный час пытался он выяснить обстоятельства смерти лейтенанта-стажёра, опрашивая, с помощью Патрика Гордона, бывших в ночном бою горцев. Капитан шотландцев, сильно нервничал из-за того, что его коллега отнимает у него бесценное время из-за сущего пустяка — гибели одного-единственного пушкаря. А ведь сам Гордон потерял двадцать одного солдата, война есть война и если подобным образом горевать по убитому, то времени воевать и вовсе не останется. Однако Патрик не смог отказать в просьбе сибирцу и потому обходил с Новиком, как он называл этого майора, позиции своих воинов. Василий же был уверен, что в этой смерти есть нечто странное, ибо так садануть долговязого артиллериста, что бы расколоть кости черепа, мог только конный воин, а теперь стало ясно, что среди шведов не было ни единого всадника. И, напротив, пришедшие на помощь рейтары Торбенсона, в самом конце схватки, когда собравшиеся с силами горцы и помогавшие им бременцы-пикинёры, обратили врага в бегство, были единственными конниками в той жестокой схватке.

— Я должен поговорить, с капитаном Регнаром! — заявил Новиков, а сопровождавшие его стрелки тут же подобрались, согласно кивая словам майора. — Если это один из его людей, то…

— То что?! — воскликнул Гордон, воздев руки кверху. — Новик, ты хочешь устроить допрос и каждому рейтару? Чтобы рассориться с честным капитаном навсегда? Друг мой, ни один из его рейтаров не смог бы совершить подобное, я скорее допущу, что это кто-то из немцев — они пограбить мастера. Я не советую идти к Регнару, Бэзил. И тебе, и мне, нужно заниматься подготовкой солдат к скорому бою, оставь эту блажь… Господь с тобою!

Новиков насупился, хмуро поглядывая на Патрика, на его людей, на перелесок, за которым стояли датские рейтары и, кивнув горцу, молча повернулся и твёрдым шагом направился к опушке.

Спустя несколько часов

— Началось! — воскликнул Афонин, передавая бинокль своему заместителю, молодому капитану-стажёру. — Смотри, Лука, хорошенько смотри!

Тёмно-коричневая масса шведских отрядов спускалась с холмов, в порядке и без излишней суеты выстраиваясь на зелёной траве с опушки казавшегося огромным выпасного поля. В стане датчан тут же завыли трубы, оповещая солдат о готовности врага к бою. Забегали с торжествующими лицами младшие офицеры, поднимались бойцы, а от отряда к отряду скакали посланные генералом посыльные, призывая полки немедленно выдвигаться на построение. Уже через час стало ясно, что Торстенсон не изменил стандартной схеме построения войска, в центре его находились пехотинцы — спереди мушкетёры, а за ними вставал лес длинных пик. Перед линией пехоты артиллерийская обслуга устанавливала орудия, выкатывая их на позиции. Рейтарские полки, поделённые примерно пополам составляли фланги шведской армии, а полуторатысячный отряд кавалерии Леннарт оставил в резерве на дороге в Оттербакен, которая выходила из-за холмов на поле, огибая его по правому берегу озера Скагерн. Датчане запаздывали с развёртыванием своей армии, и генералу Сиверсу пришлось орать на своих офицеров, указывая им на шведов — они мол, ждать не будут! И верно, едва противник выстроился на поле, и флаги его полков затрепетали на вдруг поднявшемся с севера крепком ветру, как забили литавры, загудели трубы. Армия Торстенсона, чуть качнувшись, сделала первые шаги. Медленно, но неумолимо…

Командир второй стрелковой роты батальона «Дания», Василий Новиков оглядывал порядки армии врага, пришедшей в движение и отчего-то ему пришли на ум слова одного взволнованного киргиза, виденные им в каком-то из политико-документальных фильмов — мол, сидите вы там, в Москве, а мы тут ждём китайского катка. Пока он далеко, но он приближается и он будет здесь непременно…

Сзади послышался негромкий разговор — на опушку из перелеска пришёл донельзя усталый старший медик роты Сергей Левченко, которого Новиков предпочитал называть не по званию, а по имени.