Читаем Хозяин Амура полностью

Поморец пусть и любил почесать языком, в деле же был весьма справен и ловок, а с винтовкой упражнялся получше многих. Когда же в Сунгарийск придут первые винтовки с оптикой ангарского производства, первый из пограничников, кто её получит, будет именно Гаврила. Волков знал, что парень не подведёт. Похлопав его по плечу, Иван прошёл дальше. Осмотрев остальные посты наблюдения, начальник заставы задержался на башне, где находились двое — Юнсок и единственный из первоангарцев Владислав Геннадьевич Карев, мужик пятидесяти двух лет, который был артиллеристом заставы. А на башенке стояло скорострельное сорокамиллиметровое гладкоствольное орудие. Сам передовой наблюдательный пост не представлял собой Бог весть какое укрепление, являясь однако весьма крепким орешком для туземцев или небольшого отряда маньчжур. На решение более серьёзных задач, чем оповещение Сунгарийска об угрозе нападения с последующей ретирадой в случае явной угрозы захвата заставы, наблюдательный пост в устье Мудань-ула не был рассчитан. Кстати, к августу из Албазина должен придти паробот — небольшое судёнышко, вооружённое двумя картечницами с возможностью весельного или машинного хода, способное принять на своём борту два десятка человек с грузом. Пока же под нависавшим над рекой скальным выступом, на котором стояла застава, на воде покачивались три большие лодки.

До самого вечера шестеро пограничников, ушедших ещё ранним утром в конный объезд, не дали о себе знать. Дело принимало скверный оборот. Начальник отряда в любом случае должен был оповестить заставу об изменении маршрута, прислав одного из бойцов или лояльного местного жителя с запиской. Этого не произошло, что говорило о серьёзности происходящего. Миша, радист заставы сумел, наконец, связаться с радистом канонерки «Солон», доложив ему о времени ухода кораблей маньчжур и об общей ситуации на посту. Перед тем, как окончательно стемнело, начальник заставы, оставив старшим Владислава, решил выйти в конный рейд по ближнему маршруту. Вечернее солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая тайгу в золотистый цвет. Было душно, спасительный ветерок куда-то пропал и замолкли ещё совсем недавно шумно шуршащие в траве кузнечики. Внимательно поглядывая по сторонам, трое всадников неспешно двигались по направлению к сопкам, держась открытого пространства.

— Дошшь будет! — авторитетно заявил Гаврила, держа руку на кобуре. — Вишь, всё небо обложило, — указал он на быстро темнеющий небесный свод.

— Логично, — согласился Иван. — Духота ведь, да и птицы…

Он не успел договорить, когда знойную тишину внезапно разорвал шумный треск далёкого выстрела, а за ним тут же последовал и второй, и третий. Мгновение и, переглянувшись, трое сунгарийцев бросились вперёд, на звук выстрела. Кони послушно наддавали ходу.

* * *

Сунгарийский лес дышал жизнью — беззаботно пересвистывались птахи, где-то трещал невидимый глазу дятел, в густой траве кишела своя жизнь. Солнечный свет проникая сквозь кроны деревьев, играл бликами в душном, словно густой кисель, воздухе. Вдруг раздался сухой щелчок ветки. Стройная косуля, не переставая жевать, испуганно подняла голову и осмотрелась, поводя ушками. Большие и выразительные глаза грациозного животного напряжённо оглядывали кусты и деревья. Верно, где-то притаился хищник! Ещё один щелчок заставил косулю немедленно покинуть залитую светом лужайку. Несколько больших прыжков, и она скрылась в ближних кустах. Ветки ещё покачивались, когда на плотный травяной ковёр поляны ступил мягкий сапог рыжей кожи. Оглядевшись, невысокий, коренастый мужчина с ухоженной бородой замер и стал слушать лес, цепко держа в жилистых руках винтовку. Спустя несколько мгновений он продолжил свой путь, а за ним из-за деревьев вышло ещё двое человек. Похожие друг на друга, как две капли воды, молодые амурцы, тихо переговариваясь на своём языке, следовали за Фролом.

— А ну, цыц! — зашипел вдруг на них старший. — Расщебетались, яко бабы в базарный день! Ишь!

Братья разом замолкли, сконфузившись. Иван и Агей, дауры-погодки, уже второй год служили в сунгарийском войске. Они оба обучались в албазинской школе, а потом отправились в Сунгарийск, в полк охранения. После полугода караульной службы, их приметили, за смекалку и усердие переведя в пограничники. Первые три месяца они прослужили в Наунском городке, а недавно их прислали на самый южный пост, что стоял на берегу Сунгари близ устья Мудань-улы. За это время они успели креститься в православную веру, получив новые имена. Они весьма гордились этим фактом, который заметно поднимал их авторитет в глазах воеводы. Так сыновья захолустного князца со среднего течения Буреи стали полноценными солдатами великого князя Сокола, получив свои первые капральские нарукавные нашивки.

— От послал Ваня, так послал! — пробурчал еле слышно Семёнов, поглядывая по сторонам. — Нет бы Гаврила пошёл, али Михайла…