Читаем Хозяин Амура полностью

Он направился к воеводскому дому, намереваясь с помощью Лазаря попасть за ворота внутренней крепости. Однако Паскевича на полпути окликнул молодой даур из роты внутренней стражи и сообщил офицеру о том, что Матусевич сейчас находится в техническом училище, уже втором по счёту в Сунгарийске.

— Пойдёмте, — Лазарь позвал корейцев за собой. — Сергей, а твой друг заодно посмотрит училище. Игорь Олегович с женою там.

Хёджон в очередной раз поразился отсутствию чинопочитания у Ороса. Какой-то варвар и не думает кланяться помощнику начальника провинции, да дерзко смотрит ему в глаза! Это уже слишком! Принцу пришлось сказать об этом Сергею. Однако друг лишь посмеялся:

— Даур говорил с Лазарем почтительно — он назвал его товарищем, упомянул его военное звание и испросил разрешения обратиться к нему.

— Неужели этого достаточно? И отчего помощник начальника товарищ этому варвару? — всё ещё недоумевал принц, шагая вслед за Паскевичем.

— Во-первых, даур состоит в нашем войске, как и я, как и сам помощник воеводы. Во-вторых, он говорит на нашем языке и исповедует нашу религию — ты же видел храм с небольшой колокольней? Всё это делает его нашим товарищем. Его потомки сами будут Ороса.

— Ясно, — коротко бросил Хёджон, осмысливая сказанное.

В училище они не попали, Игорь Олегович с семьёй уже покинул его стены и встретил Хёджона у крыльца, а за ним, потупив взор, стояла симпатичная азиатка — наложница воеводы. Эрдени, жена убитого по приказу Матусевича маньчжурского военачальника. После двух лет затворничества она всё же сдалась настойчивым желаниям воеводы, а сейчас под сердцем носила его ребёнка. Кстати, Эрдени оказалась не маньчжуркой, а монголкой — одной из дочерей хошеутского тайши Галдама из восточной Халхи, отданной знатному маньчжуру. Естественно, о судьбе своего несчастного мужа она не знала.

— Хёджон! — поздоровался с принцем воевода, крепко пожав его руку. — Ты обдумал моё предложение? Что скажешь?

— Обдумал, я согласен! — тут же ответил кореец.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Матусевич. — Я не сомневался в твоём решении. Ведь это нужно не столько тебе, сколько твоему народу.

К настоящему времени у Матусевича в Сунгарийске, Науне и прочих городках и селениях было распределено по гарнизонам около шести сотен корейцев — бывших пленников, а так же пришедших из Нингуты самостоятельно. Среди них были офицеры и солдаты, мелкие чиновники, слуги и крестьяне. Все они сейчас были вовлечены в жизнь этой провинции Ангарска. И не только в военной сфере, но и в строительстве укреплений, и, что естественно, работали на полях. Теперь же, с недавним появлением в пределах Сибирской Руси представителя правящей династии Кореи — любимого сына вана Ли Инджо — принца Хёджона, Матусевич немедленно принялся за воплощение своей задумки. А после согласия принца возглавить отдельный корейский полк, под общим командованием воеводы Сунгарийска, оставалось лишь свезти всех корейцев к столице провинции для подготовки к запланированной на сентябрь атаке Гирина.

— Но отец откажется от меня и никогда не признает меня сыном, если меня узнают! — сразу предупредил Хёджон. — У нас вряд ли будет пополнение.

— Если ситуация изменится, он будет рад принять тебя с честью! — перевёл слова Матусевича Ким. — А пополнение можно получать неофициально, а также вести агитацию среди населения северных провинций.

Принц снова задумался на несколько минут, после чего согласился с воеводой. К тому же отец позволил принцу перейти Туманган, а значит он ждёт хорошего. Быть может, он надеется на своего сына?

— Товарищ воевода! — один из молодых радистов, подчинённый Стефана Кононова, отдав честь и вытянувшись, протянул Матусевичу сложенный лист.

Игорь, взял бумагу и, пробежав глазами строки послания, хищно улыбнулся и устремил взор в голубое, без единого облачка, небо.

* * *

Встречать маньчжур Матусевич пожелал, что естественно, во всеоружии. И если «Солон» стоял у причала крепости, то канонерскую лодку «Даур» пришлось возвращать из рейса до Хабаровской протоки, которую вчерашние россияне знали как протоку Казакевичева. Именно её северного берега так долго добивался Китай, в конце концов, получивший от московских властей этот подарок вместе с иными островами на Амуре. Сейчас же Хабаровский острог, названный так по воле Соколова, находился на южном берегу протоки и контролировал устье Уссури. Гарнизон составлял полусотню солдат, частью из дауров и корейцев — именно за ними и отправлялась канонерка, вместе с пополнением, провиантом и кое-каким инструментом. Вскоре оба корабля вышли навстречу маньчжурам.