Читаем Хозяин Амура полностью

— То-то! — довольно прогудел Кузьмин, вытирая обильно струящийся по шее пот и, выглядев среднего сына, Михаила, погрозил тому пальцем:

— Смотри, чтобы у Тимофея науки набирался!

Тот поспешил согласиться с отцом и приказал жене уводить детей в спальню.

— Павел! — Брайан обнялся, наконец, с Граулем. — Картошку привёз?!

— А то! — несколько нервно рассмеялся тот. — Сколько трудов ушло, чтобы не помёрзла! Укутывали, согревали, но довезли! В мае посадишь. Друг, тут такое дело…

— Супер! Чего у нас нового, рассказывай, давай! — перебил его восторженный наместник островов. — Вижу, что-то тебя гнетёт, — налив себе вина и разбавив его на треть водой, Брайан присел рядом. — А я тут, как в волчьем углу сижу.

Хорошо, что Белов заранее присел. Иначе такие новости его бы точно заставили сесть там, где он стоял.

— В Москве боярская буча, Брайан, — Павел начал говорить, постепенно повышая тон. — Алексей Михайлович занемог, уже и кровь ему, идиоты эдакие, пускали! Докторов каких-то понатаскали со всей Москвы! Говорят, отравили его!

— Как есть отравили! — возопил Кузьмин. — Неча дохтуров-латынцев подпускать к телу царскому!

— Морозов Борис Иванович, дядька Алексея Михайловича, начал ворогов своих с Москвы удалять, а иных, бают, и вовсе прибили! — добавил воевода Бельский. — Под себя всё прибирает, покуда Алексей не преставился. Он ему токмо живой и нужон.

— Стало быть, не его вина в болезни царевича? — спросил Белов, задумчиво потирая лоб.

— Стало быть, не его, — глухо повторил Никита Самойлович. — Верно, иноземцы его отравили. Опричь них, никому не надобно злодейство оное. Ляхи…

— А то и свеи! — добавил Кузьмин. — Юный государь, как и отец его, блаженной памяти, непременно желал с ними посчитаться.

— Свеи на то не способны, — покачал головой Бельский. — Ляхи, как есть говорю!

— Может, он жив будет? Чего хороните его заранее? — Брайан обвёл друзей глазами.

— Дай-то Бог! — несколько голосов вздохнуло в унисон.

Грауль встал и отозвав Белова в сторонку, наклонился к уху товарища:

— Если помрёт Алексей, наша история пойдёт, — проговорил он. — Вон, Бельский сидит, а кто скажет сейчас, что он будущий член царствующего дома?

— А может и не ваша, а какая-нибудь третья развилка будет? — устало ответил Брайан и выругался, отведя душу. — Накрутило так, что никоим образом не разберёшься.

После этого он помолчал, опростав чашку с вином. Грауль же к спиртному так и не притронулся, потягивая горячий чай с мёдом.

— Ну а что народ, стрельцы? — спросил, наконец, Белов, находившийся под сильным впечатлением от новостей.

Ещё бы — устоявшаяся было картинка начала размываться. Понятный первоангарцам мир резко начал меняться, оставляя их без одного их самых главных факторов превосходства — послезнания. К самому дальнему от Енисея радиопункту, устроенному в Тобольске, в доме купца, знавшего Кузьминых ещё по Москве, уже устремились гонцы от Грауля с важными сведениями из столицы. Руководителям сибирского социума, формируемого на берегах Ангары и Амура, было о чём теперь задуматься. Сам же Павел решил съезжать из Москвы, до поры, ибо в городе становилось слишком опасно — по Варварке, где стоял Ангарский Двор, пока по ночам, но уже начинали появляться непонятного рода лихие людишки. Не ровен час… А на Эзеле спокойно.

— Народ пока не буйствует, но стрельцов стало заметно больше. А вообще, назревает нечто, как пить дать, — отвечал Грауль. — Все пока ждут, выкарабкается ли Алексей или умрёт.

— Смута, почитай, только вчера закончилась! А ежели сызнова она, проклятая, учинится? — помотал головой Савелий Михайлович и воздел вверх руки.

— Потому и решили к Тимоше ехать, — подал вдруг голос Михаил Кузьмин. — Нешто он не приютит?

Покуда басовито гудели Кузьмины, Брайан пододвинулся к Павлу:

— А кто он такой, этот Борис Морозов?

— Очень богатый и влиятельный при дворе человек. А если ему и тут удастся женить Алексея на Милославской, а потом и самому взять в жёны сестру царицы, то почитай второе лицо на Руси будет. Вроде человек с головой, умный и интересующийся. Но опять же…

— Выживет ли Алексей? — проговорил Белов и нарочито медленно потёр виски. — Ещё что о нём известно?

— Его стараниями в Москве случился Соляной бунт. В сорок шестом, то есть в следующем году он резко поднимет налоги на соль, основной консервант продуктов, вот народ и взбунтуется. Когда он примет это решение теперь — неизвестно, однако ясно, что при ведущейся страной войне любая казна имеет свойство стремительно пустеть.

Недолго послушав встрявшего в разговор купцов князя Бельского, Брайан потянулся к кувшину с вином. Налив себе чашку, он только успел схватиться за неё, как услышал жёсткий, с холодцой, голос Грауля:

— Оставь-ка это пойло! И отойдём в сторонку.

Павел увлёк Белова к мутному оконцу и, глядя эзельскому наместнику в глаза, проговорил:

— В Новгород через осаждённую ещё Нарву на днях прибыло шведское посольство, они будут добиваться мира с Москвой. На Эзеле, насколько я понял, переговорщиков не было?

— Нет, — выдохнул наместник островов. — Это что же, сепаратные переговоры, в обход датчан?