Читаем Хозяин полностью

— Дьявол! — выругался Кар, и голос его прозвучал глухо.

А потом он исчез и некоторое время отсутствовал. Когда появился снова, то в руке вместо «Нагана» сжимал чью-то «Беретту». К этому моменту я уже слегка справился с навязчивым туманом и даже попробовал приподнять голову. Та приподнялась.

Заметив, что мне стало немного лучше, Кар сделал шаг назад и приглашающе поманил рукой.

— Вставай, — позвал он.

Я принял сидячее положение и осторожно помотал головой. Туман рассеивался быстро, зато гул не прекращался вовсе.

— Да у меня контузия! — сообразил я и подивился собственному голосу, который звучал из далекого-далекого далека. — Пора завязывать с таким образом жизни.

— А вот сейчас и завяжем, — заверил меня Кар. — Ты поднимайся. Такой крутой чувак, как ты, должен умереть стоя.

Я медленно поднялся на ноги и прислушался ко внутренним ощущениям. Оказалось, сносно. Падать обратно тело не собиралось. Я постепенно обретал над ним контроль.

— Контузия — это не смертельно, Кар! — поделился я своей радостью. — Так что — зачем мне умирать стоя? Зачем мне вообще умирать?

Вместо ответа он выстрелил. Чтобы, значит, у меня глупых вопросов больше не возникало. На мое счастье, целился… Да никуда не целился. А раз никуда не целился, то никуда и не попал. Но расстраиваться не стал, полагая, что результат достигнут и теперь я призадумаюсь. Если честно, при этом почти не ошибался. Я действительно призадумался. Хотя бы о том, что неплохо бы придержать язык и вообще вести себя осторожнее. Глядишь, на чем-нибудь и подловлю дядьку. Ведь пока он меня убивать не собирается. Хотел бы — давно пристрелил. Между прочим, попытка выстрелить из «нагана» в этом смысле тоже не показательна. Она могла быть таким же актом запугивания, как и нынешний выстрел. Я-то в тот момент пребывал в тумане и не мог сказать наверняка, что он имел в виду.

— Придется, фрайер, придется, — он, кажется, тоже обрел контроль над собой. Невменяемость и тяга к неадекватным поступкам исчезли, и Кар снова был не прочь поговорить. А это дело ему нравилось, я еще в городском доме приметил. И решил — почему нет? Там за разговорами расслабился я, и он воспользовался этим. Здесь, на летней даче, постараться использовать его метод нужно мне. Так что будем говорить, Кар! Будем. — Я тебя сильно зауважал, — продолжал между тем изливаться он. — Но ты не с тем человеком связался, не в ту историю влез. Если я тебя живым оставлю, меня братва неправильно поймет.

— Значит, в этой части я был прав, — не без удовлетворения заметил я. — Престиж превыше всего. А в твою историю я не влезал, между прочим. Она сама меня засосала.

— Да это неважно, фрайер, — поморщился он. — Ты мне такую кучу проблем наделал, что это уже не важно. Ты вокруг оглянись. На моей территории столько трупов, что менты с меня с живого не слезут, и никакие мои подвязки наверху не помогут. А это что значит? Это значит, что мне нужно срочно делать ноги из города. А я здесь слишком вкусно жил, чтобы принимать это спокойно. Нож при тебе?

— В кармане, — я не видел причин скрывать это.

— Хорошо, — кивнул он. — А то я переживал, что совсем без бабок сваливать придется.

Я внимательно следил за ним. Глаз не спускал, выжидая момент, когда можно будет перехватить инициативу. Сзади, за поясом брюк, у меня все еще имелась «Беретта», и Кар о ней, судя по всему, не догадывался. Правда, в «Беретте» было всего три патрона, но ему хватит. Проблема заключалась в том, чтобы успеть ее выхватить. Но мой визави никак не желал совершать ту же ошибку, какую сделал недавно я — он не отводил ствола в сторону. Держал, направив мне грудь, и рука его при этом не дрожала. Оставалось одно — поддерживать непринужденную беседу и надеяться, что оплошность с его стороны все-таки случится.

— Ради интереса, — сказал я. — Сколько же в том сейфе бабла? Неужели такая сумма, из-за которой можно целый город на уши ставить? Или у тебя там еще что-нибудь припрятано? Анонимки на братву, а?

— Нет у меня там никаких анонимок на братву, — усмехнулся Кар — И не в бабле дело, фрайер. Хотя сумма, по твоим меркам, наверное, нехилая — около двух лимонов зеленью. Только братве не надо знать, что там всего около двух лимонов. Если она узнает — жить мне оставшиеся дни у параши. Подрастратил я общак, если честно. Сильно подрастратил. Вот и торопился нож у тебя забрать — пока до него какой-нибудь авторитетный человек не добрался.

— Так ведь не срастается, Кар, — усмехнулся и я. — Ты сейчас свалишь, да еще и бабла с собой прихватишь — общак-то от этого жирнее не станет. Доберется до него братва, сальдо подобьет. И обидится на тебя. А братва — не менты. Они тебя и в Папуа-Новой Гвинее найдут.

— А вот это я лучше тебя знаю. Только, видишь ли, какое дело… Сам посуди, во что мою дачу превратили. Здесь такая заварушка была — боже упаси! А кто во время нее до сейфа добраться успел — я не знаю. Я спасу то, что от общака останется, и братва будет мне благодарна. Два лимона — значит, два лимона. Чуть меньше — значит, чуть меньше.

— А мне нравится цифра два, — прозвучал за моей спиной до боли знакомый голос.