Читаем Хозяйка истории полностью

Любовь Яковлевна[38] — сама доброжелательность — их легко раскручивала.

Да они и не думали ничего скрывать. Зря пряталась. Сидела бы рядом, ничего бы не изменилось.

Хотя нет. Рядом еще хуже. Не мое это все, не смогла бы в открытую — неловко. Ну что же со мной поделать, если до сих пор — неловко?

— Итак, вы ощущаете биения, подобные ударам пульса?.. Интенсивность ощущений достигает до шоковой?.. И… пожалуйста, поподробнее… вы громко кричите, не так ли?

Не знаю, по какому принципу их отбирали. По-моему, по этому: «громко кричите».

Охотно рассказывали.

Интересовались, в чем суть эксперимента. Сами не знают, на что подписываются.

Любовь Яковлевна им говорила:

— Увидите. Вам понравится.

Ну что я могла посоветовать? Ничего. Так потом и сказала, что ничего «родственного» ни с кем из них не нахожу. А если что-нибудь и есть специфически общее, ума не приложу, в чем оно должно проявиться. Бабы как бабы. Только пораскрепощеннее, что ли, чем я раньше была.

— Это верно, — согласилась Любовь Яковлевна. — Мы ведь провели с ними большую подготовительную работу.

Говорят, она в звании полковника.

Еще говорят, она владеет гипнозом[39].

Но лично мне рядом с ней не очень уютно. Она, по-моему, сама это чувствует.

………………………………………………………….

Рассказала Володьке. Ему не понравилось.

— А не надо было соглашаться. И не связывайся больше, а то сядут и поедут на тебе, вот увидишь. Это их проблемы, их работа, пускай ищут, исследуют, экспериментируют, только ты тут при чем? Это же другое подразделение. Другой профиль. У них свои обязательства. У тебя — свои. И у меня с тобой. Так что не ломай голову. Я пожалуюсь генералу.

Жалобщик такой!..

Беда, что сам генерал как раз и подстраивает. Но ведь действительно нельзя же на мне одной всю воду возить?

Спросила Володьку, а кто отбирал девушек?

— Есть люди. Да ты одного сама знаешь[40], — но не назвал кого.

— Уж не тебя ли? — спросила я, любопытствуя. — А ты? Ты не принимал участие?

Володька засмеялся:

— Глупая. Я с тобой с одной еле справляюсь.

И добавил:

— Они не москвички[41].

29 июля

Сегодня со мной побеседовали. Спрашивали, не ищет ли кто знакомства из посторонних.

Думаю, они это лучше меня знают.

— Нет, — сказала, — не ищет.

Зашел, кстати, и о телефоне разговор. Все верно. Объяснили:

— Это же в ваших интересах.

1 августа

А все-таки наша квартира напоминает бордель.

Надо все поменять, переставить…

3 августа

— Что же вы, Елена Викторовна, сны нам свои не рассказываете?

Вот гад, думаю, опять заложил.

— Ой, — говорю, — такая ерунда, даже повторять стыдно.

Дурочкой прикинулась.

Нет — не пройдет — хотят послушать.

— Да я позабыла уже.

Нет — не пройдет — надо вспомнить.

— И никаких деталей не опускайте.

Пришлось рассказывать.

Слушали очень внимательно. Задавали вопросы. Идиоткой себя ощущала. Да что же это такое в самом деле! Мне уже и сны мои собственные не принадлежат?

Вечером дома устроила Володьке нагоняй. Сказала, что больше никогда ничего не буду рассказывать. Если такой. Он дурачился, извинялся.

Потом полез со своим[42].

На него даже сердиться нельзя. Не могу сердиться.

Люблю.

………………………………………………………….

А сон был вот каким.

После дежурной маразмени, которая уже к моменту допроса[43], к счастью, забылась — так что вся экспозиция восстановлению не подлежит, — пригрезилось мне нечто гадкое, причем предельно натуралистично. Внезапно ощущаю у себя под языком какое-то неудобство: что-то инородное там, вроде волосины, — мешает. Начинаю языком ворочать — никак не подхватить. Запускаю пальцы: нашла, зажала, тащить начинаю — вытаскивать. А эта дрянь — вроде волосины — вылезает у меня из живого, из-под языка (из-под языка — справа). И я ее тащу, тащу, тащу, а она утолщается, твердеет, становится как леска рыболовная, и ей конца нет — и вдруг обрывается. Я в ужасе. Что это? И тут кто-то из Отдела, кажется, Веденеев (вот лучше пускай его допросят[44], а я бы послушала!..) говорит с умным видом: «Ничего страшного. Это шизофренический штифт. Только надо было с корнем вытащить». И я настолько потрясена, что запоминаю, как это называется, — шизофренический штифт — почему штифт? — и сама повторяю: штифт, штифт, штифт — и хочу потом в словаре посмотреть, что же это такое — штифт, да еще шизофренический? И тут я ощущаю, что слева под языком у меня то же самое. И опять начинаю вытаскивать. И тут… Господи!.. Все, все, хватит. Не буду больше писать[45]. Дневник идиотки. Дневник идиотки.

Шизофреничка. Параноик. Все!

Шандец.

Володька сказал, что это имеет отношение к моему здоровью, потому и доложил по начальству. («Проговорился».)

Но не имеет к политике. И на том спасибо.

Мой язык и все мое остальное суть собственность государства.

4 августа

Сегодня весь день дома одна. Володя утром в Отделе. Перечитала вчерашнее — за себя страшно. Что же со мной было вчера? С утра — на грани истерики. Только вечером разрядил. И то ненадолго.

Спать ложилась опять истеричкой.

А сегодня все по-другому. Солнечно. Радостно. Хочется петь. Хожу по квартире, как блаженная, — улыбаюсь. Босиком.

Уже трижды звонил, спрашивал: как?