Читаем Хозяйка истории полностью

С политиками еще хуже. Бен Али ат-Тани, катарский эмир. Еле запомнила. Не знаю, может, это шутка Володина, только он утверждает, будто я ему предрекла скорое свержение — бен Али ат-Тани этому[23]. Не знаю, не помню. Могла ли такое? Бен Али ат-Тани… Если так… ничего не поделаешь, бен Али ат-Тани, 560 миллионов — или сколько же там? — забыла! — тонн этой нефти.

Бен Али ат-Тани.

Каррисоса[24].

Муньянеза[25].

Лучше борщ приготовлю. Зачем не идешь?

10 июля

Возили к себе. Подключали проводки, смотрели приборы. Были новенькие. Одного звали Саша — сказал, аспирант.

Заполнила карту по клеточкам. Давление хорошее, показатели в норме. Тем не менее укололи — для профилактики. В. Д.[26] настаивает на стационаре. Я запротестовала. Сколько можно! Почему же вы тогда до конца не исследовали? Смеется: говорит, я неисчерпаема.

Обещают, что рентгена больше не будет. И что там будет на самом деле не госпиталь, а дом отдыха. И что со мной будет муж. И что не дом отдыха, а дворец.

В коридоре встретила Е. Е. Он обнял меня за плечи и отвел к окну. Я, видите ли, должна получить серьезное образование[27]. Это, значит, в моих интересах. Хотят направить меня в Высшую партийную школу. Экзамены сдавать не нужно. Занятия в сентябре.

Я набралась наглости и спросила, будет ли у меня когда-нибудь отпуск.

Он даже удивился как будто:

— А вы разве устали?

— Устала, — говорю, — и, кроме того, существует законодательство…

— Это да, это конечно… Почему бы вам не съездить на юг с мужем?.. Вот только пусть Брежнев посетит Югославию…[28] Это где-то в конце сентября… Или нет! Ведь будет же встреча в Крыму!

— С кем?

— С Вилли Брандтом[29]. Вот и поедете.

Я тут же на В. Д. наябедничала: задумал упечь.

Сказал твердо:

— Не хотите — не упекут.

(А ученых он, по-моему, недолюбливает.)

— Еще, Елена Викторовна, на что жалуетесь?

Отвечала:

— На скуку.

11 июля

Володька пришел раздраженный:

— Знай, что и кому говоришь.

Ему, оказывается, был нагоняй за то, что жена скучает. Допросили с пристрастием. Выяснили, что в театр не ходит (и жену соответственно не водит) и даже не знает, где находится Театр Ермоловой[30]. В кино мы тоже ходили последний раз месяца три назад. И ни разу вместе — в Третьяковскую галерею.

Теперь он обязан обсуждать со мной прочитанные книги и не пропустить в конце года Расула Гамзатова, чья повесть[31] появится в «Новом мире».

Мне стало очень весело. Он был такой удрученный. — Хочешь, я тебя полюблю? Только — без! (Несанкционированно!)

И полюбила.

Не все же для них.

И было ему хорошо, а мне нормально.

Я почему-то не.

Тревожный симптом[32].

16 июля

Ну вот, другим тоже попало.

Сегодня день отдыха.

Хочу в деревню.

17 июля

Бывает, хочется топнуть ногой: хватит! уходи отсюда!.. Сломать что-нибудь, разбить!.. А иногда — нежность необыкновенная. Хуже кошки. Люблю, люблю до безумия.

С другим не стала бы, не смогла бы.

С другим бы ЭТОГО не получилось[33].

21 июля

Спит. А мне не уснуть. Чувствую себя виноватой и какой-то ущербной. Не получилось. Получилось не так, как нам хотелось. Если узнают начальники, ему попадет. Но никто не узнает. Он ведь сам захотел, и я очень хотела. Без политики, экономики, международных отношений и без шпионов…[34] Очень хотела. А вышло холодно. Не так. Без ЭТОГО. «Ты разве не…» — «Нет, почему же…» Он поверил. И спит. А мне одиноко. И страшно.

24 июля

Меня хотят привлечь к исследовательской работе — в качестве консультанта. Или инструктора.

— Извините, — сказала я, — но для меня это слишком личное, разве вы не понимаете?.. Слишком личное и слишком интимное, чтобы еще кого-нибудь консультировать.

Нет, они как раз понимают. По-своему.

Обещают быть деликатными и тревожить лишь в исключительных случаях. Как в данном. А в данном случае у них набор. Формируется группа. Из девочек.

Ну что ж, насколько я понимаю, опять будут искать вроде меня.

Хорошо, если найдут.

Так ведь не найдут — уверена.

От меня же требуется негласное (и незримое) присутствие на собеседовании (за ширмой). И чтобы я потом сказала о каждой — не чувствую ли чего-нибудь такого, что только одна я и могу почувствовать.

Очень мне это не нравится. Отказываюсь, но они нажимают. Не знаю, как отвертеться.

…………………………………………………………

Только что.

Спросил, что я пишу. (Проснулся.)

Ответила, что конспект.

— «Как нам реорганизовать Рабкрин»[35].

— Охота тебе, — сказал и уснул.

Ставь точку.

26 июля

Все-таки поучаствовала. Сидела за ширмой, как дура, и слушала их откровения. Иными словами, подслушивала.

Вообще-то противно.

Но, объясняют, такие беседы должны протекать один на один, третий лишний (это я), третий будет сковывать испытуемую. Значит, необходимо спрятаться[36].

Оказывается, у каждой из них спрашивали, каким они предпочитают увидеть специалиста — мужчиной или женщиной? — и все предпочитали общение с женщиной, лишь одна с мужчиной, но с ней, к счастью, обошлись без меня.

В основном молоденькие, но были и за тридцать[37].

Опытными себя считают. Все. Это очень трогательно. Пускай.