(Два подстраховочных — старшего егеря. — Мое примечание.)

— Поживет, поработает, — сказал Подпругин, вздохнув.

Но не сказал сколько.

(В январе 1997 года мои знания и опыт вызвали неподдельный интерес у руководителей Русского фонда Трумэна, известного точностью долгосрочных прогнозов. В то время многие организации, партии, институты строили свою стратегию на ожидании, не побоюсь этого выражения, летального исхода первого президента России. Общеизвестно, что в декабре 1996 года шестидесятишестилетний Б. Н. Ельцин перенес тяжелую операцию на сердце — так называемое шунтирование. Неизменно оптимистические официальные сообщения медицинского рода, инспирированные ближайшим окружением больного, по единодушному мнению заинтересованных наблюдателей не могли отвечать подлинному состоянию здоровья президента России. Между тем здоровье Б. Н. Ельцина уже давно признавалось политологами разных школ определяющим фактором российской и в известной степени мировой политики. Мне предложили солидный гонорар, но, несмотря на предложенное, я решительно отказал фонду в каких бы то ни было консультациях. «Наши методы уже не пригодны для вас. Они отнюдь не устарели, нет. Но с бухты-барахты реанимировать то, что душилось годами сознательно и планомерно, уже не сможет никто. У меня другие планы, другие интересы и другие возможности. Клюнул жареный петух, господа? Что ж, читайте мемуары тех, чьи имена уже принадлежат легендам. Думайте сами. Ищите свои пути», — сказал я с горечью в голосе молодым эмиссарам РТФ. — Мое примечание.)

………………………………………………………….

Сегодня воскресенье.

Перед отъездом видела, как Л. И. общался с народом (здешними служащими). Я не подходила к нему.

Выпили за его здоровье в номере Представителя. Он очень доволен. Туда нам и принесли обед.

Вкусный. Кабанье мясо вполне съедобное. Одно слово, свинина.

(Надо дольше отмачивать. — Мое примечание.)

Брежнев уехал около шести.

А на ужин были котлеты — для всех — и тоже кабаньи.

(Угощать персонал результатом охоты генсека было одной из приятных традиций Завидово. — Мое примечание.)

К десяти вечера привезли нас в Москву. Хорошо в гостях, а дома лучше.

(Есть истина в этих словах Е. В. Ковалевой. — Мое примечание.)

Записи 1977 года

Нет, я очень спокойна.

Так и должно быть. Все к лучшему.

Сказала, констатируя:

— Ты был у любовницы.

Он просто спросил:

— Откуда ты знаешь?

Да как же мне не знать, дорогой, если у тебя трусы на левую сторону надеты?

О, прости, я употребила не то слово!.. Не любовница, нет…

(Слово действительно употреблено не то. Подавляющее большинство моих совокуплений «на стороне» носило служебный, тренировочный характер. Допуская таковые, Руководство Программы справедливо учитывало мое либидо и уже неоднократно здесь мною описанную мою половую конституцию. Должен, однако, признаться, что рамки выработанного для меня регламента нередко урезали мою взрывчатую инициативность, но я всегда воспринимал их (рамки регламента), и этого никто не посмеет отрицать, с присущей мне мужественностью. — Мое примечание.)

…………………………………………………………

Ревновать? ЕГО?

Никогда в жизни!

…………………………………………………………

Вчера обратилась к руководству с просьбой разрешить развод.

Выслушали меня спокойно, без паники.

— Уверены ли вы, Елена Викторовна, что перевод ваших отношений с мужем в область внебрачных связей подействует на вас раскрепощающе?

Все что угодно была готова услышать, но только не это. Нет, поразительно! У них одно на уме — конечный результат. Браво!

— Какой перевод? — спрашиваю. — Каких связей? Разорвать с ним — раз и навсегда — и все!.. Сил моих больше нет! Не могу! Хватит! Конец!

Забеспокоились.

— Вы считаете, он вам изменяет?

— Не в том дело…

— Но, Елена Викторовна, вы должны учитывать специфику работы вашего мужа. Он думает только о вас. Поверьте нам…

— Не в том дело!

— А в чем?

— Он маньяк. Прошу оградить меня — могу написать рапорт — слышите? — оградить!.. от посягательств маньяка!.. Я тоже человек и тоже имею право!

Эва, до чего дошло, о правах человека вспомнила.

Еле себя сдерживала.

А они:

— Ну какой же ваш муж маньяк?

— Сексуальный! Вы прекрасно знаете какой…

— Вы уже не первый раз называете своего мужа сексуальным маньяком. Но по нашим наблюдениям… это не совсем так… То есть совсем не так! И потом, мы контролируем график…

Тут я и разгневалась. И за «наблюдения», и за «контроль».

Зачем же мне так прямо в лицо — со своими секретами?..

Обнаружился психотерапевт незамедлительно — из наших сексопатологов, новый какой-то, и стал оказывать мне поддержку — психологическую. Вкрадчиво объяснил, чем хорош мой супруг. Всем.

Без свидетелей. А те удалились.

— Доктор, неужели вы не видите, у него мания величия!

— Вы преувеличиваете, Елена Викторовна. Это характер. А ну-ка, сделайте вдох… Надо быть снисходительной, правда?

Терпимости учил…

Все-таки они пообещали «исследовать этот вопрос».