Читаем Холокост полностью

В СССР всего этого не было. Евреев не концентрировали нигде, а убивали сразу, как только добирались до них. Знаменитый массовый расстрел в Бабьем Яре состоялся на десятый день после начала оккупации. В Киеве не было регистрации, навешивания отличительных знаков и так далее.

Везде немецкая армия передавала правление оккупационной администрации, а уж она истребляла евреев. В СССР же вермахт принимал участие в окружении места расстрела, иногда и в собирании евреев.

При захвате в плен части селекцию военнопленных, выделение и немедленное убийство евреев и коммунистов осуществлял сам вермахт.

Рядовых военнопленных польской армии отправляли в гетто, где они разделяли судьбу остальных евреев. Евреев-офицеров польской армии содержали в лагерях вместе с неевреями, и многим из них удалось спастись.

В Европе нацисты следовали собственным же Нюрнбергским законам: дети смешанных браков и собрачники евреев не уничтожались, а евреем считался только человек, в котором еврейская кровь преобладала.

В СССР же с начала 1942 года оккупационные власти решили, что даже четвертькровки (если один дед или одна бабка были евреями) подлежат уничтожению^{175}.

Наконец, в Европе евреи истреблялись тайно, это была одна из самых страшных тайн нацистов. В СССР же истребление шло почти публично. Весь Киев знал, что происходит в Бабьем Яре.

Что удивительно: это НЕ повлияло на желание населения помогать жертвам! Более того — много было активных помощников из «местных», и эти местные помощники делали зачастую основную часть «грязной работы».

В других странах местная полиция сторожила евреев в гетто, сопровождала к лагерям уничтожения, но никогда не принимала участия в их уничтожении. А в СССР — принимала.

А если бы без помощников?

Кроме того, именно местные помогали выявлять евреев. Без помощи местной агентуры нацистам попросту не удалось бы выявить советских евреев. По религиозному принципу отыскать их вряд ли бы удалось: архивы в СССР были уничтожены или вывезены, а паспорт не так трудно «потерять». Без добровольных помощников нацисты долго выясняли бы, кто тут еврей, а кто не еврей. Без них и Бабий Яр был бы совершенно невозможен.

Действительно, ведь в 1939 году в Киеве жило 846, 3 тысячи жителей. Ну кто мешал сорока тысячам оставшихся в городе евреев «раствориться» в миллионном населении? Я даже не говорю, что было бы, если на сборные пункты по объявлению нацистов явились все жители города, — как датчане, надевшие желтые звезды? Но возьмем более пассивную форму сопротивления: как могли бы нацисты отыскать евреев, если бы они сами не приходили на сборные пункты? Если бы они вот взяли бы — и не явились?

Такое покорное до тупости, раздражающе пассивное поведение евреев возможно было только в одном случае — если они не видели путей к спасению. В Польше видели, а вот на Украине — не видели. Потому что, по крайней мере, в нескольких случаях евреи пытались спрятаться, догадываясь, что их ожидает… И их неизменно выдавали! Местная полиция, отлично знавшая местные условия, владевшая русским и украинским, легко находила, где может затаиться тот или иной еврей, и часто находились те, кто показывал на сарай, подвал или шкаф, в котором прятался несчастный. На весь Киев было буквально несколько случаев, когда еврея все-таки успешно прятали близкие люди.

Но что совершенно невероятно, очень часто и собрачники евреев «сдавали» их или, во всяком случае, не препятствовали поимке мужа или жены. Историей польки, полгода прятавшей в печи мужа-еврея, тут и не пахло.

Зафиксировано несколько случаев, когда женщины, уходя в Бабий Яр, поручали соседям или друзьям малолетних детей. Те, кому их поручали, далеко не всегда сдавали их нацистам, но всегда находился тот, кто доносил. Этим доносчикам нацисты сначала давали какую-то малость, типа пачки сигарет или пальто, еще хранящее тепло тела только что убитого еврея (впрочем, давали и блузки, рубашки, юбки, платья, снятые с истребляемых; и «награждаемые» брали!). А потом нацисты и вообще не награждали доносчиков, и поток все равно не иссякал.

Разумеется, были и совершенно противоположные случаи. Известен мальчик 14 лет, который пошел в Бабий Яр со своей еврейской подругой. Дети так и шли, держась за руки.

Но тем не менее число еврейских детей, переживших Бабий Яр, усыновленных или удочеренных жителями Киева, вряд ли превышает и десять человек. Официальной статистики нет, а рассказы свидетелей называют буквально несколько имен. Напомню, что пять человек были не убиты, а ранены и выбрались из рва после расстрела. Получается, что шанс быть «недостреленным» и шанс быть не выданным — оказались примерно равны.