Читаем Холодные сердца полностью

Крики разбудили соседей. В окошках появились заспанные лица, которым непременно надо было выяснить, что случилось. Петрусев оставил горничную у забора, сам же взошел на крылечко и решительным образом распахнул дверь. Только заглянул, и сразу затворил, приказав горничной оставаться на месте. Он выбежал на улицу и со всей силы дал свисток тревоги. Свистел, пока с ближайшего поста не прибежала подмога.

Гонца встретил Ванзаров. Кроме него, в участке все равно никого не было. Выслушав городового, приказал поднимать всех, а также послать за предводителем, для которого ранние побудки стали привычным делом, и, разумеется, за Лебедевым.

К семи утра дом на Сосновой улице был оцеплен. Фёкл Антонович окончательно плюнул на приличия. Сорочка торчала из-под пиджака, брюки от другого костюма. Предводитель имел вид настолько ошалевший, что трогать его было грех. Он сидел в коляске, покачиваясь тростинкой на ветру, и все повторял: «Когда же это кончится? Ну когда же это кончится?» Но, кажется, все только начиналось. Ванзаров отказался входить без Лебедева. Аполлон Григорьевич хоть и был поднят ни свет ни заря, выглядел великолепно, как не ложился.

– Сюрпризец? – спросил он и подмигнул.

– Сейчас узнаем, – ответил Ванзаров, открывая дверь.

В доме случился чудовищный беспорядок. Мебель перевернута, вещи разбросаны где попало, – как это бывает, когда обыск проводят нарочно зверским образом. Переступая через валявшиеся на полу предметы, Ванзаров добрался до штор, чтобы впустить свет. Когда утро ворвалось в дом, оказалось, что разгромлено все, что только можно. Следы борьбы были слишком очевидны.

Лебедев присел над куском белой материи, вымазанной чем-то бурым. Понюхал, тронул кончиком пальца.

– Свежая, – сказал он. – Что-то не вижу тело. Родион Георгиевич, нашли что-нибудь?

– Подойдите сюда, – позвал Ванзаров.

Односпальная кровать с железными шарами стояла изголовьем к стене – так, чтобы свет из окна падал. Тумбочка распахнута, все содержимое – бумаги, записки, аптекарские склянки и прочая мелочь – было вывернуто на пол. Постельное белье свернули таким прихотливым клубком, что разобрать, где простыни, а где одеяло, было невозможно. Явные следы отчаянной борьбы, и явные пятна крови.

– Проверите?

– Это можно, – согласился Лебедев. – Только и так все ясно.

– Да, это верно, – согласился Ванзаров. – Что именно ясно вам?

– А вам?

– Я первый спросил, Аполлон Григорьевич.

– Жулик, он и есть жулик, – сказал Лебедев. – На мой взгляд, резали беспощадно. Кромсали как придется. Смотрите, сколько порезов на белье. Никак попасть не могли. Застали во сне, сопротивлялся, как мог. Наверно, все силы отдал. Только бесполезно, крови слишком много потерял. По виду, задели шейную артерию. Или бедро.

– Похоже на то, – согласился Ванзаров. – На ваш взгляд, сколько рук нужно?

– Две пары, не меньше. Желательно крепких, тут сила нужна.

– Логично. Не пойму, зачем такой беспорядок в доме устраивать. Хозяин сопротивляться не мог.

– От нервов, – ответил Лебедев. – Сразу видно: неопытные. Первый раз взялись за смертоубийство. А тут еще жертва сопротивление оказала. Вот нервишки и сдали. Видели тряпку у входа? Наверняка руки запачканные вытерли. Ума хватило.

– Или что-то искали.

– Не похоже. Уж больно грубо все сделано. Говорю же: пар выпускали.

– Вот как? Интересно, – сказал Ванзаров. – Остается узнать, где тело.

– Это сейчас выясним. – Лебедев занялся изучением пола и плетеной дорожки, свернутой комом. Прошел до двери, ведущей в садик, осмотрел порожек, исследовал землю до кустов крыжовника, что служили заборчиком, и вернулся с обрывком белой материи.

– Проволокли во двор, а там уже по-всякому можно, – сказал он.

– Следы можете найти?

– Тут собака нужна полицейская, а не криминалист. Хотя нос псины не поможет.

– Это почему же?

– Тело волокли так, чтобы следы затирать. Сообразили, злодеи, как запутать.

– Допустим, дотащили до кустов. Дальше что?

– Проще простого. Там за кустами дорога какая-то идет, тут же железнодорожная ветка. Подогнать пролетку или телегу – никто не заметит. Кому будет интерес с утра пораньше любопытствовать? А дальше – вези куда хочешь. Хоть в Финляндию, хоть в Петербург.

– Или в заливе утопить, – сказал Ванзаров.

– Исключать нельзя. Скорее всего, закопают где-нибудь в лесу, и все. Только случай найти поможет.

– Зачем вообще тело прятать? Убили, зарезали, дом перевернули – никто следов не прятал. А тело зачем-то потащили. Такую обузу на себя повесили. Зачем?

– У меня нет определенного ответа.

– Сгодится даже самый неопределенный.

– Только одно: следы на теле явно укажут на убийцу, – ответил Лебедев. – Хотя мне трудно представить, как это возможно. Что-то уж весьма редкостное должно быть. Я, пожалуй, сигаркой проветрюсь.

– Отравляйте сад. Здесь еще чиновникам дело составлять. Они хоть мерзавцы, но такая пытка даже для них чрезмерна. Мне лично здесь делать больше нечего.

Ванзаров вышел на улицу и приказал Макарову обойти соседей: кто-то должен был слышать шум или заметить что-нибудь.

Фёкл Антонович сидел в коляске, подперев голову, потяжелевшую от горестей.