Читаем Холод (СИ) полностью

— Зал гильдии вольных плотников. Коннектикут. — Пояснил мне Артур и перехватив у Усяна пакет, перекинул его мне. — Это не конечная, не переживай…

— И вообще — может быть и не Коннектикут! — Подмигнул мне Усян и шагнул во второй открывшийся проход.

Судя по цветам и искрам — проход был полной копией шефовского.

Полной, да не совсем — к моему изумлению проход оказался стационарным!

Ну, все, всех порву — один останусь!

Что они еще успели здесь наворотить, пока я в академии прохлаждался?

Сходя с «проходного» круга, под прицелом десятка автоматических турелей, стало очень не по себе — еще год назад таких сложностей не было.

Вернув мне пакет с рюкзаком, Усян сделал ручкой и скрылся в угловом аппендиксе, за которым начинался проход в его вотчину.

Артур, почесав затылок и буркнув, «что, мол, ты здесь не потеряешься», метнулся в комнату с нарисованным мальчиком.

«Ну, здравствуй, отдел «Н»!» — Хмыкнул я себе под нос и поплелся по знакомой до боли серо-голубой дорожке к дальней двери, без табличек и ручек.

Всего девяносто четыре метра, по прямой.

По пустому коридору, что означало, что все вокруг заняты.

По пустому коридору шириной в пять метров, богатому, коридору.

Каждые три, четыре метра — «Проходная» площадка, для внутреннего «перескока», напротив площадок — лёгонькие диванчики и аппараты с газировкой и сладостями — пополнить запас сил…

На стометровый коридор — десяток дверей, из них две — ведущих в туалет, две в комнаты отдыха и две — конференц-залы, по обе стороны коридора.

За фальшпотолком — по две турели на семь метров, в шахматном порядке и четыре люка — три эвакуационных и один — технический, в который все уже и забыли, когда последний раз лазили.

Полы у нас тоже с секретами, из которых, самый простой — превращение покрытия в клейкую массу.

Пустяк, мелочь…

«Гуухум»! — С таким звуком «финиширует» только один человек — Толик Спица.

Спица — это фамилия, если что…

— О-о-о-о! — Спица, обвешанный аппаратурой и с фингалом, под левым глазом, ярким, все наливающимся и закрывающим глаз просто «на лету». — О-о-о-о!

— О-о-о-обломали? — Рискнул я предположить. — Или — о-о-о-ограбили?

Развернувшись в сторону ближайшей мусорки, Толик засунул в рот два пальца, что-то в нем поискал и явил на свет выбитый зуб.

— О-о-о-опять зуб выбили! — Со вздохом констатировал факт Спица. — А ты, чего здесь?

— Вернулся! — Подмигнул я с широкой улыбкой. — Примите?

— Вот ты и пойдешь! — Спица решительно подхватил меня под локоть и потащил к двери без указателей.

— Амина! — Заорал он с самого порога, снимая с шеи весь свой «обвес». — Смотри, кто у порога топчется!

Амина Аль Амер, истинная восточная красавица, тонкая, изящная и властная, как шахиня, сперва отмахнулась, стоя у экрана, а потом — замерла.

Развернулась.

Уставилась на меня.

Вся жизнь промелькнула у меня перед глазами.

Особенно тщательно промелькнул последний год.

Начальник отдела «Н» совершенно не желала мне смерти — только вот ее дар, очень сильно отпугивает от нее людей.

Особенно мужчин.

Врать ей бесполезно — она видит человека насквозь.

— Прибыл. Хорошо. — Амина облегченно вздохнула. — Бросай шмотки и вали, работать… Генри принесет Твои дела, а стол бери любой свободный.

— А мой — свободный? — Поинтересовался я наобум, просто так.

— И твой — свободный. — Толик сладко потянулся. — Реорганизация и расширение — 60 % процентов коллектива перекинули на новое место, а мы тут, как угри на сковородке, вертимся!

— Сайд! — Я развернулся: если начальство тебя окликает, значит, жаждет видеть твою рожу, как минимум. — Мои поздравления, молодожен!

— Полку женатиков прибыло… — Скривился Спица. — Скучные вы… Уйду я от вас…

— В монастырь?

— В женский!

Дежурная шутка нашего коллектива. Одна из немногих, цензурных, шуток.

Пройдя за «свой» стол — предпоследний в ряду, полуспрятавшийся за странным выступом стены, родной, обжитой и уютный, помянул недобрым словом последнего его владельца — только недоумок может приклеить жвачку к внутренней стороне столешницы и отломать оба замка, на выдвижных полках.

По штатному расписанию нас должно быть сорок три человека.

Ни разу, за всю мою память, нас столько не собиралось — три десятка лиц разной степени усталости, вот апогей нашего отдела, в пиковые дела.

Теперь, судя по пустым столам, на своих местах было человек десять.

«Ага, ты — десятый!» — Обрадовала меня по лайну, Амина. — «Добро пожаловать, и помоги Спице снять разговор. Пожалуйста. Да и, чуть не забыла — мы на «круглосуточном»!»

Пришлось снимать куртку и одевать всю свою «сбрую», распихивая по карманам положенные две обоймы, на каждую единицу оружия.

Генри Волл де Марр — наш бессменный архивист, архивариус, библиотекарь и прочий книжный червь, материализовался у моего стола тихой тенью.

Пользуясь своим служебным положением и допуском к секретным материалам, Волл пробил себе разрешение создавать проходы внутри отдела, чем теперь и пользовался, пугая новичков.

Пугая очень сильно, если принимать во внимание, что Генри Волл де Марр — гот. Гот, до мозга костей!