Читаем Холод (СИ) полностью

Тому, кто угадает, какие были ее первые слова, по пробуждении — поставлю памятник.

Пластилиновый.

Бюст.

Наверное.

Пришлось останавливаться, доставать из багажника сумку с вещами и ждать, когда она переоденется в цивильное, убрав мятое и уже пыльное, свадебное платье.

— Еще одна «пьянка»… — Марша тяжело вздохнула и сделала глоток минералки. — И я подаю на развод!

Можно подумать, это я столько пил…

Впрочем, я наливал…

Так что, действительно, виноват.

До часу ночи мы катались в свое удовольствие, блаженствуя и радуясь простому осознанию того факта, что мы рядом.

«Корветик», серенькой птичкой парил над дорогой, развивая свою максимальную скорость, заставляя припозднившихся автолюбителей, креститься и шарахаться в сторону, со свистом пролетая рядом.

— Хочу за руль! — В голосе жены почувствовались такие стальные нотки, что я даже призадумался, а хорошо ли я знаю женщину, сидящую рядом?

Молчком, съехал на обочину и вышел из машины, уступая место.

Пока обходил, Марша уже с удобством устроилась на водительском месте и теперь сидела, закрыв глаза и прислушиваясь к ровному гулу работающего двигателя, положив обе руки на баранку.

— Коробка — механика. — Напомнил я, на всякий случай и пристегнулся, готовясь к неожиданностям.

Марша задумчиво посмотрела на меня, дважды прижала педальку к полу, рыкая мотором и…

Через мгновение, «корвет», с пробуксовкой ушел в «старт», выбрасывая из-под колес гравий с обочины дороги.

Стрелка спидометра плавно и неотвратимо легла на число 120 и замерла, подрагивая, словно в нетерпении.

Марша откинулась на спинку сиденья и замерла, словно изваяние, лишь руки на руле жили своей, едва заметной жизнью.

«Стингрей», чувствуя за рулем не привычного водителя, показал свой норов, уйдя в занос при слишком быстром повороте руля.

Удержавшись, не полез помогать — хотела, пусть рулит.

«Корвет» не «япошка» и уж тем более, не «Рено», с его «излишней поворачиваемостью». «Кобылы», у него под капотом, норовистые и злые, так и норовят огрызнуться или стряхнуть седока в кювет.

Тут уж либо ты почувствуешь машину, либо почувствуешь боль.

Марша сбросила скорость, снова привыкая к управляемости, на разных скоростях.

И вновь, газ в пол!

«Скат» получил шенкеля, закусил удила и довольно заворчал двигателем, принимая условия этой игры.

В полумраке авто, лишь изредка освещаемая светом фар встречных машин, да подсветкой приборов, Марша, с ее рыжими волосами, строгим лицом, с тенью улыбки на губах, казалась главной героиней давно нашумевшего фильма-боевика.

Тот же типаж.

Легкое движение руки, замершей на кнопке выключения фар и быстрый взгляд в мою сторону — что я решу?

— Доверие — дорога двухстороняя… — Подмигнул я и сам нажал на кнопку.

Дорога пропала.

Секунда и засветилась разделительная полоса, набрав за день достаточно солнечного света, чтобы отдать его царице теней — Ночи.

«Корвет», вновь рыкнув мотором, рывком набрал скорость — почти уверен, что теперь стрелка легла на ограничитель и замерла там, пытаясь его проломить.

Долгих пятнадцать минут, в темноте, тишине и скорости.

Наконец, Марша нажала на тормоз, останавливая «корвет» прямо посреди полосы.

Покрышки оставили на асфальте черные полосы и выбросили клубы дыма, видимого даже в темноте.

— Я не буду Тебя останавливать. — Начал я отвечать на ее не заданный вопрос. — Я могу Тебя подхватить. Поддержать. Но остановить… Нет. Не могу и не буду. Считай это моей блажью.

— Я — запомню. — Тихий голос моей жены, в салоне автомобиля, наполненного шумом работающего двигателя, был едва различим. Но я услышал.

— Придет время, — продолжил я, — и тебе тоже придется решить, для себя, будешь ли ты меня останавливать. Вот тогда и вспомни, мои слова. Пожалуйста.

Мы очень часто забываем о своих обещаниях.

Не важно, замотавшись на работе, заболев или просто-напросто, «переболев» человеком, которому дали слово.

На все воля случая и отметать его силу, не дано даже Богам.

Тронув рычаг, Марша увела «ската» на обочину и вышла из машины, теперь уже освобождая место за рулем, мне.

Перелазить через «коробку», с моим ростом, удовольствие ниже среднего, так что я тоже вышел, «подышать».

Марша уселась на капот и любовалась далеким блеском огней города, расположенного в котловине, под нами.

Я сел рядом и притянул ее к себе, огнями города — не согреешься…

Уже засыпая, в теплой и родной постельке, я расслышал слова, что прошептала Марша мне на ушко:

— Согласна. Ты — Главный!

Думаю, от моей самодовольной улыбки, можно было прикурить не один десяток сигарет.

Академия встретила меня улыбками и полупустыми аудиториями.

Схватившись за голову, помчался разбираться, что же случилось?

К моему ужасу, случилось именно то, на что я не обратил внимания, изначально: «… Пятьсот проказников и проказниц, в возрасте от восьми, до девятнадцати, лет…»

Слова Стеллы, сказанные ею в самом начале нашего знакомства, я пропустил мимо ушей.

А зря…

На зиму, самых маленьких, от 8-ми до 14-ти лет, отправляли в «ссылку», в «теплые края», подальше от морозов, снегов и прочих прелестей нашей родной природы и климатической зоны.

И вот сегодня, они возвращаются!