Читаем Холод (СИ) полностью

— Решил девушку побаловать? — Марино понятливо кивнула головой. — Давно пора.

— Нет. — Остановил я главгаража. — Это я себе, присматриваю.

Марго уставилась на меня, как на идиота. Скривила нос. Развернулась и окинула Маршу оценивающим взглядом, с головы до ног.

Покачала головой.

— Пошли, красавица, прокатимся. — Марго никогда не отличалась вежливостью.

Проведя тихо офигевшую Маршу к «корветику», усадила ее за руль, сама заняв пассажирское сиденье.

— Жди здесь. — Пригвоздив меня к месту двумя словами, Маргарет пристегнулась. — Дави на газ, рыжая.

Марша вспыхнула и нажала на газ.

«Стинг Рэй» ушел со старта юзом, выбросив из-под колес крошки бетона и пару гаек, что попались по пути.

Серая молния мелькнула у выездного пандуса и вылетела на улицу.

Я уселся на капот «Фиата», что мы использовали как «почтовую лошадку». И проедет везде, и с парковкой горя нет.

«Корвет» вернулся в гараж минут через десять, спокойно и неторопливо. Остановился рядом со мной.

— Теперь — ты, садись за руль! — Потребовала Марго, не вылезая. — Давай живее, некогда мне, весь день с вами нянькаться.

Стоящая у машины Марша вспыхнула еще ярче, грозя вот-вот взорваться.

Пришлось погладить ее пониже спины, отвлекая огонь на себя.

Устроившись на сиденье, сразу подогнал его под себя.

Заглушил и снова завел мотор, вслушиваясь в его ритм, впитывая и растворяясь в нем.

Нажал на газ, отпустил.

«Стинг Рэй» приглушенно рыкнул, выбросив клубы дыма из выхлопной трубы.

Снова рык и…

Сам не заметил, как воткнул первую передачу.

Мой «корвет» с четырех ступенчатой коробкой — механикой.

На улицу вылетел уже на третьей.

Разгон до сотни, меньше чем за пять секунд.

Мягкий поворот и на волне заноса прошел тупой угол.

Еще газ и на четвертую.

— Налево! — Рявкнула «Королева».

Ручник и выход налево.

Марино гоняла меня минут пять, переполошив окрестных полицейских и успокоив их взмахом руки.

— Давай в гараж. — Маргарет довольно улыбалась. — Медленно и чинно.

От этих простых слов «Корвет» мгновенно превратился из бешеной чайки в степенного альбатроса.

Замерев в двух шагах от Марши, заглушил мотор и вышел из машины.

— Прости, девонька… — Маргарет пожала плечами. — Но до этой машины тебе далеко. Будешь на ней ездить… В лучшем случае будут собирать по частям. В худшем — будут хоронить в закрытом гробу. Не с твоей, европейской манерой вождения, водить такую штучку. Слишком правильно, красиво, энергично, но… «Корвет СтингРэй 63 года» — это рок-н-рол. Это — душа на волю. Это — воля в душе. А ты… Предпочитаешь пристегиваться. Ты красиво в ней смотришься… Не более.

Маргарет словно поставила точку, пытаясь объяснить то, что она чувствовала.

— Да и цвет — не твой. — Подумав, добавила Королева гаража.

Марша хлопала глазами и держалась из последних сил, сжимая кулаки.

— Пошли, рыжая, подберу тебе Твою красавицу. — Маргарет широко улыбнулась.

— Меня зовут Марша. — Моя ирландка приготовилась вцепиться в волосы.

— Вот и будем знакомы. — Кивнула зав. глав. Всея Гараж. — А ты, Сайд, катись отсюда. Девочкам надо посекретничать…

— Не могу. — Я замер, понимая, что стоит мне уехать и здесь начнется смертоубийство. — Вы же подеретесь.

Маргарет уставилась на Маршу и покачала головой.

— Марша? — Я уставился на свою жену, давая ей понять, что лучше все решить сейчас, «на берегу».

— Езжай, Сайд. Мы разберемся, не маленькие. — Марша выдохнула.

Гроза миновала.

— Помни: в семье есть только один старьевщик — Я! — Коснувшись щеки супруги губами, едва, видимо с дуру, не полез в машину, забыв обо всех намеченных у меня делах и встречах.

Помянув всех, кого припомнил, и еще раз дав себе самое последнее слово начать жрать «танакан» горстями, вернулся к лифту и нажал кнопку «вниз».

Когда двери лифта закрылись, в голове появилась одна, очень забавная мысль: «Боги серые, пусть это будет не «Делориан»!»

Вотчина Макса и его личной медсестры встретила меня тишиной и непонятной девочкой с васильковыми глазами, фиолетово-баклажанными волосами и халатиком, на три размера меньше, чем надо.

Судя по красным глазкам, шмыгающему носику и тяжелому дыханию — аллергия в полном расцвете сил.

Впрочем, я не доктор.

Ни на что не надеясь, задал интересующий меня вопрос и — о чудо! — вожделенный пузырек с таблетками у меня в руках.

— Э-э-э… — Я уставился на бэйдж. — Карина? А где Макс или Жанна?

Девушка шмыгнула носом и расплылась слезами, размазывая «водостойкую» тушь по глазам.

Сердце у меня пропустило удар, подозревая самое страшное.

— Карина, говорите! Может быть, я смогу чем-то помочь?

— Муж застукал Жанну, с любовником… — Взвыла Карина, доставая из кармана халата мятый комочек мужского платка. — И навешал, обоим… Жанна с фингалом, а Макс… Макс… Макс… Сломал ногу, когда, убегая, зацепился за стул и упал!

Я сел на стул и закрыл лицо руками.

Девушка уткнулась в платок и потеряла всяческий интерес к внешнему миру.

Наши плечи подрагивали в унисон. Мои — от смеха, ее — от слез.

Знаю, что грешно смеяться над убогими, но старое волчье правило выживания в коллективе: «где живу и где работаю — не охочусь», снова доказало свою болезненную справедливость.