Читаем Холод (СИ) полностью

— Догадался? — Шеф растер лицо руками. — Правильно догадался. Тэзз — единственный и неповторимый. Остальное — лишь подделка. И сплетни, распространяемые нашими злейшими друзьями.

— А, причем тогда машина?

— А я и есть — машина. — Тэзз смущенно улыбнулся. — «Конструкт».

Я не удержался от свиста, под укоризненными взглядами шефа и парнишки.

— Нормально так… — Я залпом влил в себя «конину». — Это ж, какая сволочь такое сотворила?! Прости, Тэзз.

Тэзз помрачнел и сердито засопел, пряча взгляд.

— Термин «коллективное бессознательное», тебе о чем-то говорит? — Шеф, недовольный моими словами, погрозил мне пальцем.

— Тем более — найти и выпороть, этот самый коллектив! — В академии, мы со студнями уже поднимали подобный вопрос. Степень ответственности зашкаливала за всевозможные пределы, границы и рамки. Это не маленький ребенок, который… Это — живое, разумное, очень ранимое существо, которое необходимо поддерживать и вводить в мир совершенно аккуратно.

«Спасибо, Сайд» — Услышал я в своей голове и понял, что меня, только что, «взломали».

— Прости. — Извинился Тэзз. — Я не всегда контролирую свои способности. — Да и о всех я вообще не в курсе. Они проявляются, пропадают и… Так по кругу.

— «Эмичи» или «мормоны»? — Припомнил я отметки о первоначальном появлении зеленого авто.

— «Глиттериты». — Тэзз сдал своих создателей сразу, легко и свободно.

Я бы тоже, именно так и поступил.

Последователи «Стального Глитта», на редкость фанатично относятся только к двум вещам — к явлению Глитта народу в 2025 году и наплевательскому отношению ко всем остальным, кто не входит в их секту.

Юсовцы гоняют их уже девять лет, но конца и краю пока не видно. К нашему счастью, секта эта ограниченная и за рамки 1278 человек так и не вышла. Отдельное спасибо за это надо сказать всем христианским проповедникам, что полощут мозги своей пастве, не давая взойти сорной траве. Иначе — благодатная Флорида уже бы превратилась в большую мусорку — «Глиттериты» редкостные засранцы.

— Нашего доброго друга, — шеф тяжело вздохнул, — пришлось вытаскивать, когда им заинтересовалось АНБ. Так что, твой запрос… Сам понимаешь…

Не могу сказать, что я понял все и досконально, но если заинтересовалось АНБ, то самое время уносить ноги — это агентство очень любит играть грязно.

— Вот и решил я, что проще тебя познакомить с Тэззом, чем бить по рукам. — Шеф усмехнулся.

— Понял. — Я допил коньяк. — Дело закрыто. Свидетельские показания — «врет как очевидец»!

Шеф широко улыбнулся.

Тэзз улыбнулся застенчиво и благодарно.

— Только… Объясните мне, деревенскому увальню… — Я закрыл глаза, пытаясь точнее сформулировать вопрос.

— «Глиттериты» считают, что я — воплощение «Стального Глитты». — Тэзз снова влез мне в мозги, и я с трудом удержался, чтобы не прищемить ему любопытный нос. Нос не прищемил, но пальцем погрозил.

— Понятно. Пошел я, шеф. — Я поставил пузатую рюмку на стол. — Раз «нет», значит «нет». А мне еще надо придумать, что соврать Айрику.

Помахав рукой, выбрался из кресла и прошел к двери.

— Сайд! — Тэзз резко щелкнул пальцами. — Прости.

Пройдя приемную, «внахалку» открыл проход и вышел далеко-далеко, на горе, рядом с топографическим знаком.

Забив на работу, уселся на нагретый солнцем камень и принялся любоваться окрестностями.

Много лет назад, эта скала оставила мне на память длинный шрам на левом бедре, вырвав кусок мяса, как память о юношеской торопливости и глупости.

Шрам свели.

А память осталась.

Только что, меня проверили на вменяемость, вшивость и адекватность.

Как, когда-то, эта скала проверила на те же качества моих прежних знакомых.

Надеюсь, я — прошел.

Потому что тогдашние друзья — нет.

Тэзз не зря щелкал пальцами — с его «силищей», придержать время, для пары секунд прямого разговора — пара пустяков. А мне стало легче.

Только на душе — гадко.

Скала, под моими ногами, уходила отвесно вниз, расслаиваясь на черные трещинки промоин и следы бьющих молний — высокое содержание самородного железа, просто притягивало длинные хвосты молний отовсюду.

Не удачно я тогда спустился «дюльфером», лишившись махом всех тех, кто при этом присутствовал. За мою ошибку отдувался по полной лишь инструктор — остальные лишь пыхтели, делая вид, что помогают.

Оттого и ушел я тогда из альпинизма, выбросив все свои значки и корочки, хоть и прочили мне блестящее будущее и манили высотами с громкими названиями.

Теперь, под этой скалой, провели очередную дорогу, ведущую в очередную пустоту. Каждый год, на дорогу сыпятся камни, зимой сходят лавины, перегораживая проезд. Дорогу чистят и все начинается по новой.

Проводив взглядом очередную серую машинешку, прошуршавшую шинами по дорожному покрытию, со вздохом признался самому себе, что пришло время подыскивать новое место «переосмысления». Здесь становится шумно и грязно.

Отряхнувшись, вновь открыл проход и вернулся в «финишный коридор».

Сколько волка не корми — работу надо работать.