Читаем Хольмганг полностью

То, что старик расстроился проигрышу Гуннара не было странным, а вот то, что он расстроился не так сильно, как должен был, могло навести на размышления.

Старик был намного спокойнее, чем на драккаре и после первого боя. Безумие совершенно покинуло его лицо. Он был хмур, невесел, суров, но не более того. Он не лил горькие слёзы, не вздымал бессильные кулаки, не превращался в ожившего идола злого бога. Его молчаливое недовольство было естественным для того, кто платил большие деньги за смерть всё-таки уцелевшего в бою Чёрного брата, но для человека, который с лёгкостью повысил эту сумму в пять раз, когда Гуннар был готов отказаться от схватки, он был слишком безмятежен.

– Держись, брат! Держись! Клянусь победами Тора, ты не умрёшь! Клянусь своим местом в Валгалле, ты будешь жить! Крепись, брат! – кричал Эгиль, туже затягивая жгут на бедре побратима.

Гуннар ничего ему не отвечал. От усталости и потери крови он погрузился в небытие. Как скоро он оттуда выйдет, зависело только от расторопности лекарей и воли богов.

Меч Торальфа отрубил ему ногу не сбоку, а наискось. В результате получилась бо льшая по площади рана, чем если бы Чёрный брат бил сбоку, упав на одно или оба колена. Убийца Кольчуг без труда разделался с нижними чешуйками панциря, железными кольцами кольчуги и штанами из льняной ткани, вошёл в ногу выше колена и вышел с другой стороны через верхнюю часть икроножной мышцы. С такой обширной раной выживают немногие, но Эгиль смел надеяться.

Олаф-рус недолго наблюдал за ним. Дождавшись, когда смолкнет радость от победы Торальфа, и уплатив хольмслаунс, старик без имени некоторое время прохаживался взад-вперёд, а потом окликнул своего последнего бойца:

– Эй, рус!

Олаф обернулся. Старик что-то хотел ему сказать, но потом резко передумал и вернулся к неторопливым прогулкам. Олаф не отвернул взгляд, а стал смотреть, что будет дальше. А дальше к старику стали понемногу возвращаться его странности. Он словно ходил среди каких-то невидимых Олафу людей: кого-то похлопывал по щеке, приходившейся на уровень его плеча; кому-то взъерошил волосы, находившиеся на уровне его пояса; а кого-то осторожно обошёл стороной, чтобы не потревожить. Старик будто пребывал внутри какого-то дома. Дома, судя по колоннам, которых он избегал, основательного и лежащего гораздо южнее земель викингов.

– Рус, – наконец, нарушил молчание странный человек.

Теперь он стоял на одном месте и делал правой рукой движение, которое другой бы викинг принял за обычную для воина разминку кистей. Но Олаф сразу догадался, что старик покачивает невидимую колыбель.

– Хорошо, рус. Гуннар подвёл меня, и один из Чёрных братьев избежал смерти. Но Адилс Непобедимый должен получить иную судьбу.

Глаз старика дёрнулся, и невидимая колыбель стала раскачиваться сильнее.

– Ты слышал, рус! Кто угодно, но только не Адилс! Адилс Непобедимый должен умереть! Адилс Непобедимый. ОБЯЗАН умереть!!! Ты понял меня, рус?!

Старик с такой силой качнул колыбельку, что будь в ней ребёнок, то он бы непременно выпал. Но Олаф знал, что никакого ребёнка там нет.

А в глаза старика вернулась лютая злоба.

– …илс Непобедимый. Викинг, что участвовал в одном походе и один раз отбивал нападение на родной фиорд! Воин, за плечами которого двадцать два года жизни, двадцать два хольмганга на Ореховых полях и восемь на малых островах! Человек, одержавший победу… в каждом них! И половина этих поединков закончилась смертью!..

Да, Адилс провёл вдвое меньше хольмгангов, чем тот же Гуннар Поединщик. Но, учитывая его молодой возраст, это было число, достойное уважения. И прозвище «Непобедимый» самый младший из Чёрных братьев получил не за то, что не проиграл ни одного поединка, и не за то, что их пришлось тридцать штук на неполные четверть века жизни.

Немало профессиональных бойцов имели на своём счёту гораздо больше побед и при этом не имели ни одного поражения. Но ни один из них не получил прозвище «Непобедимый», потому что все знали, в чём заключается их секрет. Эти бойцы просто умело выбирали противников. Они калечили на хольмгангах тех, кого не могли не покалечить, и под любым предлогом избегали боя с теми, кто был равен по боевому опыту.

Адилс был не такой. Он приглашал на поединок только самых сильных в своём классе бойцов и никогда не отказывался от чужого вызова. Он выбрал самое сложное оружие для того, чтобы прославиться в хольмгангах, и ковал эту славу в победах над самыми громкими именами. Подобно вихрю он ворвался в элиту бойцов на двух мечах и опустошил её.

Да, у Адилса из рода Чёрных братьев было всего тридцать побед, но все эти победы, за редким исключением, были одержаны над лучшими поединщиками класса «два меча». Он сокрушил Эгиля Кровавого и Эрика Обоерукого, Ноктальфа Обоюдоострого и Гуннара Свирепого, Гуннара-свейна и Гуннара Паука, Арнульфа Сильного и Аудольва Быстрого и ещё многих и многих некогда легендарных бойцов, а ныне хирдманов Валгаллы.