Читаем Хольмганг полностью

Гуннар Поединщик нанёс всего три удара навершием меча и сделал это скорее по инерции, чем рассчитывая на серьёзный ущерб. Быстро сообразив, что сейчас меч бесполезен, он отбросил его в сторону и сжал противника ногами, словно клещами. А противник, менее опытный в ближнем бою, быстро упустил ту выгоду, которую приобрёл.

Вначале Торальф попытался сломать Гуннару пальцами кадык, забыв, что шея затянута в кольчужный капюшон. А потом вместо того, чтобы схватится за нож, вознамерился выдавить сквозь щели железной полумаски глаза.

Гуннар, не тратя времени, отбросил в стороны руки врага и ударил его заключённым в кожу и металл предплечьем, зафиксировав голову второй ладонью для удобства. Имей Гуннар возможность вложить в удар силу ног, корпуса и вес облачённого в доспехи тела, челюсть, не закрытая личиной, немедля бы треснула, а так. Торальф от боли лишь подался назад и дал возможность Гуннару подтянуть ноги к груди и оттолкнуть его.

Оба поединщика сильно устали и поэтому совершали ошибки по очереди. Гуннар, вскочив, вместо того чтобы добивать врага руками и ногами, бросился к мечу, но когда выпрямился, подобрав клинок, то не успел нанести им ни одного удара. Не терявший драгоценных мгновений на поиски оружия Торальф был уже рядом. Чёрный брат выбил ногой меч из руки противника, прежде чем тот успел им замахнуться, и второй удар направил в незащищённую голень.

Торальф бил внутренней поверхностью стопы, и Олаф-рус, увидев, как он это делает, не мог не вспомнить пребывание в землях антов. Словены дали этому удару название «нижняя подсека», и оно очень верно отражало его суть.

Следующий удар и викинги, и их соседи-словены называли одинаково «клюв». Торальф отвлёк внимание противника ложной подсекой и, не опуская ноги, резко поднял её вверх, занося бедро, прикрывая рукой пах и разворачиваясь на опорной конечности. В конце движения носок сапога «клюнул» ключицу не ожидавшего этого Гуннара.

Дикий крик потряс Гордый Остров. Казалось, Гуннар Поединщик обречён, но жажда денег и боевой опыт помогли меньше чем за мгновение справиться с той болью, которая большинство людей сразу валит на колени, и остаться на ногах. Нож, который Торальф достал, чтобы прикончить врага, не испил крови. Гуннар стянул с головы шлем и бросил в лицо Чёрного брата. Этот бросок дал ему толику времени, необходимую, чтобы вцепиться в зажавшую острый сакс кистьи вывернуть её так сильно, что Торальф Ловкий потерял не только меч, но и возможность его держать. И боль была столь сильна, что новый крик заставил чаек всполошиться.

Зрители не успели решить что тяжелее – сломанная ключица или вывихнутая кисть – как Гуннар Поединщик упал на спину, выпустив подобранный меч и схватившись за перебитую голень. Бывалый хольмгангер оттолкнул противника ногой и наклонился за его оружием, но Торальф, забыв про боль, тотчас вскочил и второй подсекой закончил то, что начал первой. То есть сломал врагу голенную кость.

Прыгнув на обезноженного Гуннара, Торальф воткнул в него нож, но попал не в кольчугу на шее, а в панцирь на груди. Острый сакс раздвинул чешуйки доспеха из страны Шарлеманя, но дальше не пошёл, застряв в кольцах кольчуги. В следующее мгновение викинг из племени аугов с болезненным стоном откинулся назад, а Гуннар, оставив нож в бедре противника, стал быстро отползать к брошенному мечу.

Торальф несколько раз пытался встать, но каждый раз боль в ноге заставляла садиться обратно. Он захотел было вынуть нож Гуннара, к счастью, вошедший неглубоко и не задевший артерии, но сообразил, что тогда кровь брызнет на тьеснур, и не захотел проигрывать. С лезвием в ноге Торальф дополз до Убийцы Кольчуг и, используя его как опору, поднялся на ноги. Гуннар тем временем дотащил тело до безымянного меча.

Олаф-рус был одинаково рад и рукоплесканиям в сторону Гуннара, и крикам восхищения, предназначенным Торальфу. Чем бы ни руководствовался бывалый хольмгангер в отчаянном стремлении продолжить поединок даже со сломанной ключицей и перебитой голенью, его стойкость внушала уважение.

А мечник из рода Чёрных братьев удостоился восхищения ещё и потому, что в очередной раз поступил благородно. Даже в таком тяжёлом положении счёл своим долгом избавиться от шлема, чтобы создать противнику равные условия.

И что-то случилось в конце поединка с тем, кто его середину прошёл под знаменем «Победа любой ценой!». Гуннар Поединщик, увидев, что враг не хочет сражаться в шлеме с тем, у кого шлема нет, дрожащими пальцами развязал шнуры повреждённого кольчужного капюшона (сделать это одной рукой, тем более перевязанной, было ой как нелегко!), сорвал мягкую шапочку, предохранявшую от ушибов, и его шея, лоб и затылок остались безо всякой защиты. В Гуннаре в этот момент словно проснулся молодой викинг, о котором он уже давно забыл. Юноша, что мечтал не о жизненных благах, а только о красивой смерти, и ставил конечной целью не победы на Ореховых полях, а службу в варяжской гвардии.