Читаем Холли полностью

«Ободряющие слова, переданные через вас, – думает Барбара, – также поставили бы вас в неловкое положение из-за отправки стихов без разрешения… только были бы менее убедительны, чем в этом изумительном письме».

Барбара улыбается.

– Вы вдвоём не очень хорошо всё продумали, да?

– Да, – соглашается Мари. – Мы просто… твои стихи…

– Я так понимаю, вы их тоже читали?

Щеки Мари краснеют гораздо сильнее, чем у Оливии.

– Все. И они превосходны.

– Хотя тебе есть к чему стремиться, – быстро добавляет Оливия.

Барбара внимательнее перечитывает письмо. Удивление сменяет некое новое чувство. У Барбары уходит секунда, чтобы понять: она в восторге.

– Мы должны отправить стихи, – говорит она. – Можем замахнуться и на главный приз. Оливия, вы поможете выбрать нужные?

Пожилая поэтесса улыбается с облегчением. Барбара и понятия не имела, что они считают её такой примадонной. То, что они сделали – круто.

– С удовольствием. Полагаю, ставку сделаем на «Лица меняются», с его чувством ужаса и смятения. Есть целый ряд стихотворений, разделяющих этот лейтмотив, подымающих вопрос о самосознании и реальности. Они самые сильные.

– Пока это должно остаться в секрете. Только между нами тремя. Из-за моего брата. Это он считается писателем в нашей семье, и я почти уверена, что его книга о нашем прадедушке будет опубликована. Я ведь рассказывала вам об этом?

– Да, – отвечает Оливия.

– Если его книгу напечатают, и он получит за неё хорошие деньги – его агент говорит, что это возможно, – тогда я смогу рассказать о своих успехах. Или если попаду в шорт-лист. Если нет, он не должен узнать. Ладно?

– Ты полагаешь он будет ревновать? – спрашивает Мари. – К поэзии?

– Нет. – не задумываясь отвечает Барбара. – У Джея нет ни капли ревности. Он порадовался бы за меня. Но он так усердно работал над своей книгой; мне кажется, слова даются ему не так легко, как иногда даются мне. И я не хочу оттенять его. Я слишком сильно люблю его, чтобы допустить даже самую малость такого. – Барбара протягивает письмо Мари. – Письмо останется здесь. Но я рада тому, что вы сделали.

– Ты великодушна, – говорит Оливия. – Поэты редко бывают такими, кроме как в своих работах. Мари, что скажешь, если мы втроём разопьём банку «Фостерс Лагер» – хотя бы отметить тот факт, что мы по-прежнему друзья?

– Я думаю, это замечательная идея, – вставая, говорит Мари. – Но это тоже секрет, который нам троим нужно сохранить, – она кивает в сторону Оливии, – от её врача.

Мари уходит на кухню. Барбара говорит:

– Это вы великодушны, Оливия. Я рада, что вы не только мой учитель, но и друг.

– Спасибо. Я должна была поступить правильно, ибо некое провидение приберегло лучшего ученика напоследок.

Теперь очередь Барбары краснеть, но не от смущения, а от счастья.

– Расскажи мне, что ты читаешь, – просит Оливия. Режим наставника снова включен.

– Вы предложили битников, их я и читаю. Купила антологию в книжном магазине колледжа. Гинзберг, Снайдер, Корсо, Эд Дорн… обожаю его… Лоуренс Ферлингетти… он ещё жив?

– Умер месяц назад. Он был старше меня. Советую почитать немного прозы, если ты не против. Тебе пойдёт на пользу. Начни с Джеймса Дики. Ты знакома с его стихами, и есть знаменитый роман «Избавление»…

– Я смотрела фильм. Мужчины плывут вниз по реке на каноэ.

– Да, но этот роман не читай. Прочти «К Белому морю». Менее известная книга, но, думаю, более сильная. Лучше для твоего развития. И прочитай хотя бы один роман Кормака Маккарти, «Кони, кони» или «Саттри». Согласна?

– Хорошо. – Хотя Барбаре не хочется расставаться с битниками, с их переплетением невинности и цинизма. – Вообще-то я и сейчас читаю прозу. Ту книгу, о которой вы мне рассказывали. «Забытый город» Хорхе Кастро. Мне нравится.

Мари возвращается с тремя бокалами и огромной банкой «Фостерс» на подносе.

– Полагаю, Хорхе наконец-то отправился в Южную Америку, – говорит Оливия. – Он и раньше говорил о возвращении к корням, что казалось полной чушью. Он знал испанский, как родной, но родился и вырос в Пеории. Думаю, он стыдился этого. Я говорила тебе, что видела его незадолго до исчезновения? На пробежке. Он всегда бегал по вечерам в парк и обратно. Даже под дождём, а в тот вечер шёл дождь. Может, он уже тогда планировал уехать. С тех пор я его не видела, но запомнила, потому что тогда писала стихотворение, и оно оказалось достойным. – Оливия вздыхает. – Фредди Мартин – его партнёр – был так подавлен. Вскоре он тоже уехал, думаю, в поисках Хорхе, любви всей его жизни. Уехал с разбитым сердцем и с зелёным змием на груди. Прожил здесь полгода и был таков. Лучше всего выразилась Злая Ведьма Запада: [70] «Что за мир, что за мир!»

– Хватит о грустном, – говорит Мария, разливая пиво. – Давайте выпьем за хорошие времена и большие надежды.