Обычно рассказывает Барбара, но несколько раз Оливия меняет этот порядок и принимается вспоминать, с грустью и радостью, о литературном обществе 50-х и 60-х годов, которые она называет «ушедшим миром». Поэты, с которыми она встречалась, поэты, которых она знала, поэты, которых она любила, поэты (и по меньшей мере один писатель – лауреат Пулитцеровской премии), с которыми она спала. Она рассказывает про боль от потери внука и о том, что это единственная тема, которой она не может коснуться в творчестве. «Это словно камень, застрявший в горле», – говорит Оливия. Она рассказывает о своей длительной карьере преподавателя, в основном «на вершине холма», то есть в колледже Белла.

Однажды в марте, когда Оливия вспоминала о шестинедельном курсе Шэрон Олдс,[62] и о том, как это было замечательно, Барбара задаёт вопрос про поэтический семинар.

– Разве раньше не было и того и другого, литературного и поэтического? Как в Айове.

– В точности как в Айове, – соглашается Оливия. Вокруг её рта образуются складки, словно она съела что-то горькое.

– Неужели не нашлось достаточно желающих?

– Желающих поучаствовать было много. Конечно, не так много, как в семинаре по художественной литературе, и поэтический семинар был убыточен. Но, поскольку литературный семинар приносил прибыль, баланс сохранялся. – Складки вокруг рта Оливии становятся глубже. – Это Эмили Харрис настояла на его закрытии. Она подчёркивала, что в этом случае мы сможем не только пригласить больше выдающихся писателей, но и значительно увеличить общий бюджет кафедры английского языка. Кое-кто протестовал, но точка зрения Эмили одержала победу, несмотря на то, что уже тогда она была эмеритом.

– Какая досада.

– Так и есть. Я утверждала, что поэтический семинар колледжа Белла имеет важное значение, и Хорхе – мне нравился этот молодой человек – говорил, что это часть нашей ответственности. «Мы должны нести факел», заявлял он. У Эмили это вызвало улыбку. Она по-особому улыбается в подобных случаях. Чуть-чуть, не показывая зубов, но режет, словно бритвой. Она сказала: «Наша ответственность больше, чем у нескольких людей, мнящих себя поэтами, дорогой Хорхе». Это не значит, что Хорхе был ей дорог. Он ей жутко не нравился и, думаю, Эмили была в восторге, когда он сбежал. Наверное, её возмутило, что он вообще пришёл на ту встречу. – Оливия делает паузу. – Вообще-то это я его пригласила.

– Кто такой этот Хорхе? Он работал на кафедре?

– Хорхе Кастро был нашим приглашённым автором в 2010-2011 годах и в начале 2012. Пока, как я уже говорила, он не сбежал.

– Это он написал «Забытый город»? Эта книга есть в нашем списке на лето. – Не то чтобы Барбара собиралась её читать; в июне она закончит школу.

– Да. Прекрасный роман. Все три его романа хороши, но этот, пожалуй, лучший. Хорхе привлекала сила поэзии, но он не мог проголосовать, когда для этого пришло время. Видите ли, не входил в постоянный преподавательский состав.

– Что вы имеете в виду, говоря, что он сбежал?

– Это странная история, грустная и довольно загадочная. Это не та тема, ради обсуждения которых мы встречаемся, – если Хорхе и писал стихи, я их в глаза не видела, – но я расскажу, если тебе это интересно.

– Будьте так добры.

Но в этот момент входит Мари и сообщает Оливии и Барбаре, что пора заканчивать. Пожилая поэтесса поднимает руку в останавливающем жесте.

– Ещё пять минут, пожалуйста, – говорит она.

И рассказывает Барбаре историю странного исчезновения Хорхе Кастро в октябре 2012 года.

4

В последнюю субботу марта, когда Барбара, свернувшись калачиком в гостиной, читает «Забытый город» Хорхе Кастро, раздаётся телефонный звонок. Это Оливия Кингсбери.

– Думаю, я должна извиниться перед тобой, Барбара, – говорит она. – Возможно, я совершила серьезную ошибку. Решать тебе. Ты не могла бы прийти ко мне?

26 июля 2021 года

1

Холли поднимается вместе с солнцем. Она съедает миску овсянки с фруктами, затем подходит к компьютеру и открывает «Твиттер». Ей пришёл один ответ на запрос о Краслоу. Элмер Краслоу (фанат «Иглз», фанат САСВ, Найек[63] вперёд!) сообщает, что никогда не слышал об Эллен Краслоу из округа Бибб, штат Джорджия. Холли не так уж сильно расстроена. У неё есть ещё одиннадцать попыток. В бейсболе даётся три страйка перед аутом.

Когда Холли надевает кроссовки, готовясь к утренней прогулке – именно в это время она лучше всего соображает, – звонит её телефон. Это Джером и он кажется взволнованным. Голосом, слегка приглушённом маской, он говорит ей, что сейчас «Убере» и едет в аэропорт. Он отправляется в Нью-Йорк.

Холли встревожена.

– На самолёте?

– Это лучший способ преодолеть тысячу миль, – отвечает Джером и смеётся. – Расслабься, Холлиберри, я привит и всё время полёта буду в маске. Как ты догадалась, я и сейчас в ней.

– Зачем в Нью-Йорк? – Но, разумеется, Холли знает ответ. – Твоя книга!