Барбара давала Холли кое-что почитать, поэтому она знает: это стихи о преодолении трудностей. Попытка Барбары примирить своё доброе и щедрое сердце с ужасом, пережитым в лифте годом ранее. Ужас Чета Ондовски. Не говоря об ужасе, когда она застала свою подругу в клетке с лицом, измазанным кровью, и в окружении двух мёртвых тел.

Холли видела больше, испытала больше – в конце концов, она была в той клетке – и у неё нет защитного механизма в виде поэзии; лучшее её сочинение было (стоит признать) довольно скверным. Но Холли снова стала получать удовольствие от фильмов ужасов, и эти безобидные страшилки могут стать началом. Она знает, некоторым это кажется извращением, но на самом деле это не так.

– Ты должна сообщить Джерому, – говорит Холли. – Сначала ему, потом родителям.

– Так и сделаю, прямо сейчас. Но я рада, что рассказала тебе первой.

– А я рада, что ты это сделала. – Даже больше чем рада.

– Ты узнала что-нибудь ещё? О… их занятиях?

Так теперь Барбара называет это: занятия.

– Нет. Если ты говоришь об их… не знаю… об их отклонении, то мы этого можем никогда не узнать. Хорошо, что мы смогли остановить их…

– Ты, – говорит Барбара. – Ты остановила их.

Холли знает, что свою роль сыграли многие люди, от Киши Стоун до Эмилио Эрреры из «Джет Март», но не говорит этого вслух.

– В конце концов, всё закончилось довольно прозаично, – говорит Холли. – Они переступили черту, вот и всё, дальше – легче. И оказал влияние эффект плацебо. Его разум рушился, собственно, как и её. В итоге их бы поймали, но, скорее всего, после ещё одного похищения. Возможно, нескольких. В какой-то момент серийные убийцы начинают набирать обороты, что произошло и с ними. Давай просто скажем: всё хорошо, что хорошо кончается… настолько хорошо, насколько это возможно.

«Думать так было бы приятно», – считает Холли.

– Поговорим о твоём призе, если не возражаешь. Ты стала самым молодым победившим автором?

– Да, на шесть лет моложе предыдущего! В письме говорилось, что моё эссе показалось им освежающим. Ты можешь поверить в такую хрень?

– Да. Я могу в это поверить, Барб. И я так рада за тебя. А теперь иди и обзвони остальных.

– Обязательно. Я люблю тебя, Холли.

– Я тоже тебя люблю, – отвечает Холли. – Очень.

Холли ставит мобильник на зарядку и идёт в кухню за новой порцией кофе. Но на полпути начинает трезвонить служебный телефон. Холли не подходила к нему с конца июля, оставляя ответы на милость автоответчика или службы поддержки. Большинство звонящих просили об интервью, включая представителей крупных таблоидов с обещанием приличного гонорара. Холли прослушала сообщения, но так никому и не ответила. Ей не нужны деньги.

И вот она стоит у своего стола, глядя на служебный телефон. Через пять гудков телефон перейдёт в режим автоответчика. Прозвучал уже третий.

«Как только ты думаешь, что уже видела худшее, на что способен человек… – думает Холли. Затем: – Злу нет предела».

«Это тот самый звонок, – думает она. – Именно тот, которого я ждала».

Холли может ответить и продолжить заниматься расследованиями. Что означает прикоснуться ко злу, которому нет предела. Или она может дать телефону перейти в режим голосовой почты, и если она так поступит, то значит не просто мечтает отойти от дел; она реально намерена поставить крест и жить на свои деньги.

Четвёртый гудок.

Холли спрашивает себя, как бы поступил Билл Ходжес. Но есть более важный вопрос: как бы он хотел, чтобы поступила она?

Холли берёт телефон на последнем гудке.

– Здравствуйте, это Холли Гибни. Чем я могу вам помочь?

14 августа 2021 – 2 июня 2022

Послесловие автора

Хотя действие «Холли» происходит вскоре после повести «Будет кровь» из одноимённого сборника, Постоянные Читатели и те, кто следит за новостями, могут заметить как минимум один большой пробел в последовательности событий. Хотя ковид играет немаловажную роль в «Холли» – от него даже зависят несколько сюжетных моментов – в «Будет кровь» нет упоминаний о пандемии. Хотя декабрь 2020, когда происходит действие «Будет кровь», был ужасным месяцем в американской истории этой болезни – умерло по меньшей мере 65000 человек.

Объяснение банально: когда я писал «Будет кровь» в 2019, ковида еще и в помине не было. Ненавижу, когда реальные события мешают моим выдумкам, но время от времени такое случается. Я изменил бы «Будет кровь», если б мог, но это повлекло бы переписывание всей истории и, как мы обычно говорили в колледже во время марафонов игры в «черви»[104] – играй теми картами, что тебе сдали. Я просто хочу, чтобы вы знали – я в курсе этой нестыковки.