Читаем Хлебопашец полностью

Нет, не было у Терентия перед отцом никакой вины: ни грубого слова не сказал ему ни разу, ни поведением своим не опозорил его. И, когда ранней весной 1926 года отца не стало — умер от сердечного приступа,— на душу легла щемящая боль, будто оборвалось что-то: теперь он в роду самый старший, а значит, и немолодой уже, теперь его черед свершить все дела земные.

4

На пасху, когда вся деревня гуляла восемь хороших теплых дней, он опять ехал с бороной в поле — влагу в почве надо задержать, поторопить сорняки, чтобы проросли быстрее и чтобы до сева уничтожить их.

— Может, греха в том, что ты делаешь, а нет,— рассуждали теперь мужики,— однако когда и погулять, если не в престольный праздник?

И гуляли. В Иванов день мужики три дня из гостей в гости ходили, подвыпившими и развеселыми блуждали по деревне: отсеялись — можно и отдохнуть. А Терентий и эти три дня в поле работал — пахал пары.

— Зря ты, Терентий,— приставали к нему вечером пьяные мужики,— нет у тебя в жизни никаких радостей.

— Что это за радости, от которых голова болит? — отвечал Мальцев. — Я,больше радуюсь, когда пашу,— у меня пары будут хорошие...

Вспомнит Мальцев эти упреки через многие и многие годы. Вспомнит и скажет:

— Вся моя радость и печаль — в поле. Хлеб хорошо растет — я радуюсь, нет — печалюсь. Вот и стараюсь, чтобы печалей было меньше, а радостей — больше.

Каждый год надел его пополнялся все новыми сортами пшеницы. В 1929 году их уже было шесть. Совершенствовалась и агротехника. Все многолюднее становился кружок — сначала семь мужиков приходили к нему по вечерам, а теперь и по сорок пять набивалось в избу. Сорок пять хозяев работали на полосках своих так, как Терентий советовал.

Однако вышли они как-то воскресным летним днем в поле погулять, хлебами полюбоваться — хорошая эта привычка была прочной и будет забыта нескоро. Вышли и заспорили: мол, а много ли проку, что полоски наши засеяны отборными сортовыми семенами, если каждую со всех сторон теснят несортовые посевы других единоличников: вон сколько безродных колосков среди сортовой пшенички — с соседних полос залетели зерна. Ходят кружковцы, колоски эти выдергивают. Но все ли увидишь-распознаешь, все ли выдернешь? А не выдернешь — значит, сорт будет испорчен... Да и сорняки как ни вычесывай, а вон их сколько в пшенице, и опять потому, что полоски стиснуты такими же полосками других единоличников и сору на некоторых бывает больше, чем пшеницы,— долго ли семенам с этих полосок на соседние перекинуться? На какую тут удачу в землепашестве можно рассчитывать?

И исподволь зрела у Терентия Мальцева мысль: «Ни книги, ни журналы, ни советы агронома не могут изменить главного: полоски остаются полосками. А на полосках какое же семеноводство? Какая на них культура земледелия?»

В деревне все чаще заговаривали про артельное хозяйство. То тут, то там в округе создавались первые колхозы. Кружковцы по одному уже побывали в тех деревнях — посмотреть, поспрошать, что и как. И все чаще видели себя в такой артели, будто она уже создана: примеривались, приноравливались.

И сами свыкались с этой мыслью и других мужиков к ней подталкивали

Исподволь на деревне завязывались споры, кто с чем в колхоз войдет, если ои будет создан, как вместе хозяйствовать, коли одни хозяева с работниками, а другие с полным двором едоков.

Не думал Терентий об этом, а когда услышал, то забеспокоился: у него-то и есть такой двор, работник он один, а едоков порядочно: трое ребятишек — два сына и дочь — за подол Татьянин цепляются, да скоро четвертый родится. Правда, старшему Костьке уже восемь годков, еще малость подрастет — и тоже работник. А там и последыши к какому-нибудь делу начнут приноравлизаться, нечего им бегать зря по улице. Однако правы люди, и Костька и Савва с Анной когда еще ношу на себя взвалят (Aнна еще под столом елозит — два лета всего ей да Савве четыре). Вот и получается, что работник ни один, а хлеба из общего-то умолота на всех дай. Несправедливо получается

Это обстоятельство долго мучило его, мешало доводы свои высказывать в пользу коллективизации. Скажет да и спохватится: а не подумал ли кто, что к общему амбару с едоками своими он прилаживается? Ждал, смущаясь в душе, того дня, когда на сход всех кликнут. А что вот-вот кликнут, уверен был. И знал, что на сходе этом обязательно заговорят о колхозе.

5

Великий переломный день этот настал неожиданно, хоть и ждали его давно. Сошлись на доклад — исполнилась шестая годовщина со дня смерти вождя мирового пролетариата товарища Ленина. И вот, когда докладчик заговорил о заветах Ильича, о его кооперативном плане, то тут и спросили из зала:

— У нас-то когда колхоз будет?

А докладчик:

— Об этом вы сами должны подумать. Я одно скажу: Ленин учил, если мы будем сидеть по старому в мелких хозяйствах, хотя и вольными гражданами на вольной земле, нам все равно не избавиться от кулацкой кабалы, нищеты и невежества. Только коллективный труд на коллективной земле выведет трудовое крестьянство к зажиточной и культурной жизни, в которой достаток появится и досуг.