Читаем Хитрая лиса полностью

— Я уже великий! Я — Лорд Волдеморт, — вздернув подбородок. — Форма Рейвенкло? Ты не Слизерин! Кто ты?! — гневно воскликнул Марволо, заметив синий галстук и герб факультета на груди ребёнка.

— Ах, а ты думаешь, что я не могу учиться не на своем факультете? — Гарри захлопал в ладоши. — Мой наследник такой простофиля? Кто тебя воспитывал? Кальмар из нашего озера? Вижу, вижу, что воспитывал себя ты сам. Импульсивный, наглый мальчишка, позволивший себе называть меня по имени. Не представившийся подобающим образом. Использующий моего фамильяра в своих гнусных целях… Кто позволил натравливать Апофиза на детей? Разве я наказывал именно так? — грозно шипел Поттер, двигаясь вокруг застывшего в шоке Реддла. — Ты читал мои дневники, трактаты, послания наследникам? Ох, вижу, нет.

— Как вы узнали? — удивленно спросил Том, следя за каждым движением своего «предка».

— Нагайна? — ушел от темы тот. — Ты назвал свою змею Нагайной? Том Марволо Реддл, полукровка, сын Меропы Гонт, недостойный своей прекрасной родословной. Ты создал крестражи, чего не смел делать даже я. Ты не достоин называться моим наследником. Апоп, — Гарри кивнул змею, после чего василиск бросился вперед и прокусил черный кожаный дневник.

— Что? За что? — вопрошая кричал юноша, медленно исчезая.

— Надеюсь, больше не встретимся, Барбара Миллисент Робертс, — криво усмехнувшись, произнес Поттер и зевнул.

* * *

Мальчик двигался в сторону выхода из подземелий и, то и дело зевал, а ноша в виде Джинни Уизли, которая уже приходила в норму после набега на её здоровье от самого Волдеморта, никоим образом не облегчала его задачу выбраться из Тайной комнаты. Но по воле случая Апофиз знал короткий путь, который привел ребят, то есть Поттера несущего на своих плечах Уизлетту, в подземелья, в аккурат к дверям кабинета зельеварения.

Решив передохнуть, он скинул с себя рыжую и уселся на холодный пол, облокотившись о стену. Из кабинета зельевара доносились голоса. Как смог определить Поттер — это был Люцифер, который что–то упорно доказывал Снейпу, на что тот только отнекивался и устало повторял одно и то же:

— Он меня не простит, — положив голову на скрещенные руки, сказал сидящий за столом Северус.

— Помогите ему и он простит. Хотя бы на половину, но уже шаг в правильную сторону, — сказал сочувствующе снейпик, зная какой упрямый у Гарри характер.

— Что я ему скажу? — вскинулся мужчина. — О, прости Гарри, я тут немного ошибался и очень хочу помочь, чтобы ты меня простил, потому что я обещал твоей маме беречь тебя!

— Да даже так! Вы виноваты перед ним — вам и нужно думать, как именно заработать прощение. Нечего закатывать истерики без повода, — зло прошипел Люц и двинулся к выходу из кабинета.

Дверь с большим трудом отворилась чуть пошире и из помещения вылетел озлобленный малыш, но увидев Гарри, он растерял весь свой пыл и прикрылся руками, будто ожидая удара. Быстро вереща оправдания, он и не заметил, как вслед за ним из класса вышел зельевар, а увидев эту довольно странную картину, профессор первым делом подошел к девочке, что до сих пор находилась без сознания.

— Что с ней? — сразу же спросил он, присаживаясь на коленки возле тела.

Ощупав пульс и проверив дыхание, Снейп сурово посмотрел на Поттера, от чего тот дико ухмыльнулся.

— Если вы вдруг решили, будто я её убил и теперь прячу тело в подземельях, то сильно ошибаетесь. Я вытащил её из такой задницы, что эта идиотка будет мне должна, а вместе с ней и вся её семья, до конца жизни. Хотя, — Гарри почесал затылок, — Я могу оставить этот должок на моих потенциальных детей. Да, именно так и сделаю. И вы, профессор Снейп, обязаны знать, что профессор Локхарт лучше вас в пару сотен раз.

С трудом поднявшись на ноги, уставший мальчик пожелал зельевару и его прототипу удачи, напомнив о том, что Уизли лежит на грязном и холодном полу уже не малое время из–за чего у той может развиться воспаление легких или фарингит.

* * *

Утро Поттера окрасилось в мрачные цвета по нескольким причинам: вчерашняя ночь, недосып и желание убить Люцифера, который его настойчиво будил, крича в ухо. Малыш бессмысленно угрожал своему хозяину, на что тот отмахивался, кутаясь глубже в одеяло.