Читаем Хищники полностью

– Спроси у Гая, куда он его дел! Спроси! Я видела мой винтарь у него в мастерской!

– Когда? В какой мастерской?

– В воскресенье! Когда Авдонина застрелили… А мастерская у него в Турунгайше… Чучела там свои делает… Домик с решетками видели? Коричневый такой…

Дагурова вспомнила: тот домик стоит несколько в стороне от других домов на центральной усадьбе.

– Почему вы думаете, что это именно то ружье? – спросила Дагурова.

– Сразу отличу. У них ТОЗы, а у меня «Барс» был. Да и по ремню вижу. Сама плела. Из замши… Я два раза в неделю обязательно убираюсь в гаевской мастерской. Полы мою, пыль вытираю… Винтарь в воскресенье висел.

– Вы это точно помните? – спросила Дагурова, глядя прямо в глаза Кучумовой.

Та ничего не ответила. Только усмехнулась.

– Хорошо, пойдемте,– сказала Дагурова, поднимаясь.– К Гаю пойдем.

Кучумова покорно согласилась.

Ольга Арчиловна прихватила свои записи, а также магнитофон. Шли они быстро. Молчали. Следователь изредка бросала взгляд на спутницу. Аделина вдруг остановилась.

– Ты мне не веришь. Лукичу поверишь! – сказала она зло.

– С чего вы это взяли? – не сдержавшись, сердито спросила Дагурова.

– Танцевала с ним! Шепталась…

«Господи»,– вздохнула Ольга Арчиловна, вспомнив вечер, когда они сидели у Гая за праздничным столом, отмечая день рождения Марины.

– О чем вы говорите, Аделина Тимофеевна? У меня муж… Между прочим, ровно неделю назад мы сыграли свадьбу.– Ольга Арчиловна удивилась, зачем она говорит это Кучумовой.– А вы что же, приревновали?– спросила Дагурова.– Глупо. Смешно и глупо… У вас что-нибудь с Федором Лукичом?

– Было,– глухо ответила Аделина.

– Что? – вырвался у Ольги Арчиловны неуместный вопрос.

– То, что бывает между мужчиной и женщиной,– спокойно и серьезно ответила Аделина, продолжая смотреть прямо перед собой.– Только никто не знал. Больше всего Лукич боялся, что Чижик узнает. Ночью приходил. Как филин.

«Как же, не знали,– усмехнулась про себя Дагурова.– Все жители Турунгайша, в том числе и Чижик».

– Почему вы не поженились? – сыграла в наивность Ольга Арчиловна.

Кучумова покачала головой. Плечи у нее скорбно опустились.

– Не предлагал,– тихо ответила она.

– А если бы предложил?

– Теперь я бы не пошла.

– Почему?

Аделина некоторое время шла молча, видимо борясь сама с собой: открыться или нет? И эта борьба не ускользнула от взгляда Дагуровой.

Кучумова на ходу сорвала веточку, перекусила ее сильными белыми зубами и несколько раз мельком посмотрела на Дагурову, словно оценивая, заслуживает ли она, чтобы ей доверили нечто сокровенное. И решилась:

– Когда Лукич приехал сюда – другой был. Злой, горячий. На работу набросился как волк. Кому-то доказать хотел… Рассказал: жена умерла, осталась дочь. Решила Лукичу помогать во всем… Потом поставил на первый обход лесником. Все делала, что просил. Гости приезжали, готовила, стирала…

«И держала язык за зубами, как Кудряшов»,– подумала про себя следователь.

– Год прошел, говорю Лукичу: переведи на другой обход,– продолжала Аделина.

Ольга Арчиловна бросила на нее вопросительный взгляд, а у самой в голове мелькнуло: «Значит, не понравилось быть глухонемой?»

– Он говорит: побудь еще немного, хорошую замену найдем, переведу… Приезжает как-то из Москвы человек. Ревизор, что ли…

По тому, что Аделина стала говорить скороговоркой, Ольга Арчиловна поняла: подходит к самому главному.

– Гай просит: надо хорошо встретить,– продолжала Аделина.– Чтобы гость уехал довольный. Очень, мол, нужный человек. Я все приготовила. Лукич весь вечер с ним сидел. Потом собрался уходить, а мне говорит: останься, вдруг гостю что-нибудь понадобится…

– Где это происходило? – спросила Дагурова.

– В доме, где сейчас Кудряшовы… А я всегда в своем домике жила. Даже когда была лесником на первом обходе. На ночь домой приходила. А в тот раз осталась.– Аделина вздохнула.– Гость стал всякие намеки делать, хвалить, что я красивая. Я сразу ему: ничего не выйдет. Умный оказался, шутками отделался. Я Лукичу ни слова. Но вижу, недовольный… Потом еще один приехал. Из области. Но тоже большой человек. Лукич снова попросил меня остаться… Этот выпил сильно, нахальничать полез. Я оттолкнула его, домой убежала. Он проспался, на следующий день прощения просил… Не знаю, что он сказал Лукичу, но Гай меня почему-то похвалил.– Аделина горько усмехнулась.– Наверное, подумал, у меня с ним что-то было… И отсюда солнце ушло,– показала она на левую сторону груди.– Лукичу перестало светить. Когда Гай пришел ночью, я сказала: больше не ходи…

Аделина замолчала.

– Вот вы сказали, Гай другой был,– осторожно спросила Дагурова.– В каком смысле?

– Теперь не тот,– сердито произнесла Кучумова.

– Почему вы так думаете?

Аделина пожала плечами. Но объяснять не стала. Дагурова поняла: больше от нее ничего не добьешься.

«Сложная штука – отношения между мужчиной и женщиной,– думала Ольга Арчиловна.– Может быть, сводничество – плод ее воображения? Не очень-то похоже на Гая. И сдается, не погасли у Аделины к нему чувства. Ревнует – значит, любит. А он?»