– Кажется, первым делом Геласий, став епископом Римским, начал угрожать своему брату, епископу Константинопольскому Акакию. Известие об этом дошло в Константинополь, как раз когда я там находился. Папа Геласий вообще, похоже, не слишком одобряет восточную церковь. Он требует, чтобы имя Акакия было вычеркнуто из диптиха достойных отцов Церкви. И теперь его кардиналы в Риме, как мне сказали, рассылают послания повсюду, желая, чтобы на всей территории Западной империи не было подобных ему священнослужителей. Как ты понимаешь, это вызвало всплеск негодования в Константинополе. Анастасий заявил, что сейчас не время посвящать тебя в императоры Рима, поскольку его собственные разгневанные подданные стремятся спалить Рим дотла, а все, что хотя бы отдаленно о нем напоминает, предать геенне огненной. Вот так он заявил. Разумеется, это всего лишь благовидный предлог, дабы и дальше откладывать твое…

– Skeit! – прорычал Теодорих, ударяя кулаком по подлокотнику кресла так, что оно чуть не рассыпалось. – Неужели этот старый болван полагает, что я вмешаюсь в ссору двух епископов? У меня целый народ ждет, чтобы я начал им править, а мне отказано даже в реальной власти. Как хочешь, но я отказываюсь верить, что ссора между священнослужителями важнее.

– Насколько я понимаю, – воинственно ответил Фест, – спор касается монофизитов восточной церкви. Геласий полагает, что она сеет распри между христианами, и считает, что Акакий слишком снисходителен. Монофиситы, видишь ли, предпочитают верить, что божественная и человеческая суть проявляется в личности Иисуса…

– Iésus Xristus! Еще и эти лицемерные софизмы! Деревенские жители называют это «победить тень осла». Skeit! Христианству уже пять сотен лет, а святые отцы все еще игнорируют окружающий их мир и жуют свою бесконечную жвачку, занимаясь долбежкой теологических проблем. Они делают вид, что глубокомысленно обсуждают важные вопросы, а сами даже толком не знают, как выбрать себе подобающие титулы. Папа, как же! Разве Геласий настолько невежествен, что не знает, что понтифик – это верховный языческий жрец? А кардиналы! Разве они не знают, что Кардея – это языческая богиня? Во имя великой реки Стикс, если Анастасий хочет улучшить христианскую церковь, пусть займется просвещением христиан, а то они отличаются просто дремучим невежеством!

– Вот именно, – загремел сайон Соа, когда Теодорих на мгновение умолк. – И вот еще что. Каждый епископ жаждет стать единственным, кого называют папой, то есть хочет оказаться в одном ряду со Львом, которого канонизировали пятьдесят лет тому назад. Его называли папой из любви, ибо римские христиане уважали его за чудо, обратившее прочь Аттилу и его гуннов и не позволившее этому варвару завоевать Италию. Однако на самом деле все было не так. Просто гунны, привыкшие к здоровому и холодному северному климату, испугались лихорадки и чумы, характерных для более жарких южных земель. Вот почему Аттила пощадил Италийский полуостров. Может, папа Лев и был святым, но для изгнания гуннов он ничего не сделал.

– Давайте вернемся к сегодняшним делам, – сказал сенатор. – Теодорих, если Анастасий не уступит тебе Рим, то пусть Рим сам сдастся. Все знают, что ты новый настоящий король, и не важно, одобрил это император или нет. Хотя Рим больше не столица, я уверен, что смогу убедить сенат устроить тебе там триумф, и…

– Нет! – довольно грубо заявил Теодорих.

– Почему нет? – спросил Фест с некоторым раздражением. – Рим, Вечный город, теперь, считай, твой, правда мне сказали, что ты не поехал взглянуть на него даже издали.

– Не поехал и не собираюсь, – ответил Теодорих. – Я поклялся себе, что ноги моей не будет в Риме, пока я не стану его законным правителем. А для этого мне надо сперва войти с триумфом в Равенну. Если бы Анастасий дал мне то, что причитается мне по праву, я мог бы продолжать ждать, пока Одоакр не высохнет от голода, подобно виноградной лозе. Но теперь я не стану ждать. – Он повернулся ко мне. – Сайон Торн, ты знаешь эту местность лучше любого из нас. Отправляйся обратно в Равенну. И выясни, каким образом Одоакру удалось так долго там продержаться. А потом придумай подходящий способ, как выгнать его оттуда. Habái ita swe!

10

– Кто их знает? – пожал плечами Лентин. – Может, люди Одоакра в Равенне едят друг друга. Могу только сказать тебе, что, по донесениям ваших воинов, они ни разу не пытались пересечь линию осады – ни на суше, ни на море.

– А вы все еще запускаете по реке «клешни краба»?

Navarchus кивнул, но уже без прежнего оживления.

– Даже спустя столько времени у нас нет никаких сведений о том, насколько обеспокоены «жидким огнем» жители города за этими стенами. Снаружи, вынужден сказать, это маленькое развлечение уже потеряло бо́льшую часть своей занимательности. Воины, которые делают khelaí, почти так же сильно устали и заскучали, как и те, кто составляет команды на «плавучих ящиках». Да и я сам тоже, если уж говорить по правде. Ты не представляешь, сайон, как я соскучился по морю.