Читаем Хищник полностью

Например, он начал распределять среди своих соратников хорошие земли из числа тех, что они завоевали для него. Поскольку в ближайшее время никаких сколько-нибудь важных битв не предвиделось, Теодорих рассредоточил свои войска в виде небольших групп по всей стране. Затем, более или менее соблюдая давнюю римскую традицию colonatus[379], он выделил каждому воину, который этого хотел, надел земли, где можно было возвести постройки, заняться хозяйством, разводить скот – словом, делать что пожелаешь. Разумеется, множество воинов предпочли вместо земли получить деньги, а уж на них открыть лавку, кузницу, конюшню – да мало ли чем можно заняться в городе или деревне. Таверны, например, пользовались огромной популярностью.

* * *

Все шло своим чередом, и, конечно же, Одоакр знал о том, что происходит, – он регулярно получал сигналы от своих наблюдателей. Разумеется, он уже понял, что его прежние владения больше ему не принадлежали и получить их обратно надежды нет. И, как и следовало ожидать, условия жизни в Равенне наверняка постепенно становились нестерпимыми. Разумный человек, естественно, к этому времени уже умолял бы о перемирии. Но только не Одоакр. Приближалась еще одна зима, однако не только гонца с белым флагом, вообще никаких известий мы от него не дождались. Равенна упорно не желала сдаваться.

* * *

Итак, ветераны-завоеватели из армии Теодориха поселились на новых землях, чтобы бо́льшую часть времени заниматься хозяйством и вновь браться за оружие только в случае необходимости. Многие из них – с разрешения и при поддержке Теодориха – начали перевозить в Италию из далекой Мёзии свои семьи. Бывшие военные суда, приплывавшие по Данувию и Савусу, теперь прибывали в Италию с женщинами, детьми и стариками, которые везли домашний скарб. От верховьев Савуса в Прибрежном Норике семьи добирались по суше (составлялись целые обозы из повозок, выделенных армией), а далее, через провинцию Венеция, они двигались уже в нескольких разных направлениях.

Теодорих сразу же послал за своей собственной семьей, но она, разумеется, добиралась сюда с гораздо бо́льшим комфортом. Две его дочери прибыли в сопровождении своих двоюродных брата и сестры, а присматривала за молодежью Амалафрида, старшая сестра Теодориха. Она, возможно, и не слишком охотно покинула бы свое прежнее владение в Мёзии, если бы недавно не похоронила своего супруга herizogo Вултериха. Я впервые встретился с herizogin Амалафридой и обнаружил, что это была настоящая тетушка – высокая, стройная, горделивая, спокойная. Ее дочь, Амалаберга, оказалась просто красавицей. Она была девушкой яркой внешности, однако мягкой и застенчивой по характеру, а в целом очень милой. А вот сын Амалафриды, Теодахад, был замкнутым прыщавым юнцом с тяжелым подбородком; я тогда на него совершенно не обратил внимания.

Принцессы Ареагни и Тиудигото были очень рады встрече – они повисли на мне, громко крича и сжимая меня в объятиях. К этому времени они стали уже совсем взрослыми дамами, очень красивыми, хотя и по-разному, и настоящими принцессами. Я привел в ужас Тиудигото, рассказав ей о кончине ее потенциального жениха, короля Фридериха, которого она в последний раз видела совсем еще мальчиком. Однако, насколько я понял, известие об этом дошло до дворца в Новы уже давно. Так что Тиудигото к тому времени успела оплакать свою утрату, не могла же она всю жизнь скорбеть о храбром ругии. Мы часто вспоминали с ней Фридо, и девушка всегда совсем по-королевски удерживалась от слез или слащавой сентиментальности.

Такой была семья Теодориха, которую он временно поселил в Медиолане в прекрасном дворце, доставшемся ему в полном запустении. Теодорих уже приказал возвести для себя новый дворец и еще один построить в Вероне, которая навсегда осталась его самым любимым городом в Италии. Когда мой друг еще только-только начал раздавать участки италийской земли, он спросил меня, что бы я хотел получить – еще одно загородное владение или особняк в каком-нибудь городе. Я поблагодарил Теодориха, но отклонил все предложения, сказав, что вполне доволен своей усадьбой неподалеку от Новы и не хочу обременять себя слишком большим количеством владений.

* * *

Все продолжало идти своим чередом, и, разумеется, Одоакр знал об этом из донесений своих наблюдателей. О чем, интересно, он думал теперь, когда семья захватчика со всеми удобствами расположилась в его бывших владениях? И на что к этому времени походила жизнь в этом осажденном городе? Однако Равенна по-прежнему не сдавалась.

* * *