Читаем Хищник полностью

Когда нас с Теодорихом и остальных гостей не развлекали, не угощали и не показывали нам красоты города, мы часто вели беседы с императором – на них для удобства присутствовали толмачи; имелись там и амфоры с хиосским вином, чтобы все чувствовали себя непринужденно. Я все ждал, что Зенон захочет обсудить свержение Одоакра с римского трона или, что более вероятно, с этой целью призовет Теодориха на приватную беседу с глазу на глаз, но он, по всей видимости, не спешил этого делать. Он охотно разглагольствовал на самые общие темы и, казалось, был этим вполне доволен. Как ни странно, но Зенон так и не упомянул имени Одоакра.

Помню, как-то вечером он сказал задумчиво:

– Вы видели шлемы, которые были надеты на наших легионерах в день триумфа. Эти парадные шлемы на самом деле – маски, используемые, чтобы создать иллюзию того, будто римские легионы до сих пор состоят из римлян – выходцев с Италийского полуострова, имеющих оливковый цвет кожи. Без масок сразу станет видно, что на самом деле у наших легионеров бледная кожа германцев, желтоватая – азиатов, смуглая – греков и даже угольно-черная кожа ливийцев. Лишь у немногих она оливкового цвета. Но… papaí… – Он пожал плечами. – Это уже давно свершившийся факт. И кто я такой, чтобы роптать? Меня называют римским императором, а я грек-исавр.

– Vái, – проворчал Соа. – Настоящие римляне – это те же греки, если заглянуть в прошлое, sebastós. Во всех жителях Италии течет кровь албанцев, самнитов, кельтов, сабинян, этрусков и греков – тех, кто когда-то основал колонии на этом полуострове.

– А недавно к ним также примешалась еще и германская кровь, – сказал Теодорих. – И это касается не только крестьян, заметь, но и представителей высших классов. Люди, подобные вандалу Стилихону, франкам Баутону и Арбогасту, визиготу-свеву Рикимеру, после того как их признал Рим, между прочим, отдали своих детей в самые знатные римские семьи.

Мы все обратили внимание на то, что Теодорих, перечисляя последних германцев, которые заняли высокое положение, не назвал имени Одоакра.

Питца сказал:

– Задолго до того, как полуостров получил название Италия, он назывался Энотрия – Земля Вина[326]. Говорят, что первые римляне за что-то рассердились на своих собратьев и решили свести тех с ума. Поэтому они послали образцы вина германским варварам, живущим в далеких землях. Разумеется, те никогда раньше не пробовали такого вина и пришли от него в такой восторг, что вторглись в Энотрию. Говорят, что так произошло первое вторжение варваров в империю.

Мы посмеялись над этим, и Зенон заметил:

– Забавная история, и она не слишком далека от истины. В старину римляне действительно посылали дары, в том числе и вино, вандалам, визиготам и другим народам, чьи армии стояли у границ империи. Разумеется, при помощи даров они намеревались остановить чужаков, но, увы, это привело к противоположному результату. Варвары захотели подчинить себе Рим и захватить богатства.

Тут подал голос Эрдвик:

– Но, по твоим словам, sebastós, это было давно. Теперешние представители германских народов, будь то на западе или на востоке империи, не считают себя ни остроготами, ни свевами или гепидами, но полноправными римскими гражданами. Они рассматривают империю как вечное, нерушимое, священное образование, которое надо сохранить, и они будут стараться преуспеть в этом изо всех сил. Они даже в большей степени римляне, чем те, кто родился в Италии и имеет оливковый цвет кожи.

– Последние с этим не согласятся, – холодно заметил Зенон, – и я объясню почему. Вспомним тех германцев, кто возвысился до консулов Рима. Все они – от Баутона до Рикимера, – будучи язычниками или арианами, сумели достичь столь высоких постов, но этого оказалось недостаточно. Западная империя является официально – и преимущественно – католической державой, а они не были католиками. Население, состоящее из римлян-католиков, могло позволить им возвыситься, но только при условии, что это были самые высокие посты и они занимали их надолго. А теперь, мои дорогие гости, кто хочет еще вина?

Позднее, когда император осушил свой кубок, полный хиосского вина, и удалился вместе с толмачами, Теодорих сказал оставшимся:

– Своими последними словами Зенон выдал себя. Это объясняет, почему он желает свергнуть с трона Одоакра. Именно из-за того, что тот – католик.

– Да уж, – проворчал Эрдвик. – Одоакр, между прочим, даже утверждает, что когда-то в юности он встретил католика-отшельника, некоего Северина, который предсказал ему, что он однажды займет римский трон.

Питца заметил:

– Одоакр все еще держит при себе старого Северина в качестве своего личного капеллана, только теперь его называют святым Северином.

Соа объяснил:

– Теперешний патриарх, епископ Рима Феликс Третий, говорят, получил свое епископство только после того, как согласился благословить старого Северина. Да уж, Одоакр настоящий католик, ничего не скажешь.