Читаем Хищник полностью

– Ouá… ну… э… как бы это сказать… Вам понадобится, конечно же, довольно много времени, чтобы подготовиться к встрече.

– Что ты имеешь в виду? Я готов встретиться хоть сейчас.

– Oukh, пожалуйста! Ну как ты не понимаешь! Необходимо соблюсти формальности. Тебя предупредят о встрече по меньшей мере за сутки, чтобы ты смог провести целый день, соблюдая пост.

– Пост? Я здесь не для того, чтобы получить святое причастие.

– Хм. Ну ладно. Слушай внимательно и запоминай. Рано или поздно тебя проводят в приемную Пурпурного дворца, где будут выставлены твои дары императору. Когда ты направишься к трону, то по дороге три раза остановишься и почтительно постоишь. Когда же ты окажешься перед императором, тебе не надо падать ничком proskynésis[253], поскольку у тебя статус посла. Ты должен просто преклонить перед ним колени…

– Замолчи, евнух! – воскликнул я грубо и зло. – Я не какой-нибудь жалкий проситель, который пришел скулить и пресмыкаться!

– Да неужели? – спросил он спокойно. – За мою долгую бытность управляющим каждый посланец из-за границы приходил либо сообщить об объявлении войны, либо умолять императора подарить что-нибудь кому-нибудь. Выходит, ты прибыл, чтобы объявить войну?

Я ответил не сразу: во-первых, я от злости потерял дар речи, а во-вторых, перехватил удивленный взгляд Амаламены, напомнивший мне, что я здесь для того, чтобы умолять Зенона кое-что даровать. Мирос воспользовался моей заминкой, чтобы продолжить:

– Император не заставит тебя долго стоять на коленях, он вскоре разрешит подняться. После этого ты передашь Зенону приветствие от короля Теодориха – постарайся не говорить о нем как о собрате нашего императора. Все младшие правители – его сыновья. Император поблагодарит тебя и Теодориха за дары, которые ты привез. После этого он назовет тебе день, когда ты сможешь снова вернуться в Пурпурный дворец, чтобы обсудить дело, которое привело тебя сюда. – Управляющий зевнул прямо мне в лицо. – Объявить войну, или что там у тебя еще.

Я стиснул зубы и наконец произнес:

– Поскольку ты шпионил за нами с самого начала нашего путешествия, то должен знать, зачем я здесь.

– Я не шпионил, поэтому и не знаю, – произнес Мирос, с трудом сдерживаясь. – Наш katáskopoi впервые обнаружил тебя в долине Роз. Я не знаю даже, откуда ты пришел.

– Хорошо, я все расскажу твоему императору Зенону, но не позднее завтрашнего дня. Дело у меня срочное. Я, так и быть, преклоню колени, чтобы потешить тщеславие Зенона, но я не стану ждать. Позаботься, евнух, чтобы все обошлось без формальностей и проволочек.

– Это неслыханно!

– Теперь ты услышал об этом. И ты можешь намекнуть Зенону, о чем пойдет речь. Теодорих освободил Сингидун от сарматов и теперь сам удерживает город. Он намерен удерживать его и впредь. Теодорих может превратить Сингидун в опорный пункт и оттуда устраивать набеги как в Восточную, так и в Западную империю.

– Этого не может быть! – выдохнул Мирос. – Сингидун принадлежит Теодориху? Будь сие правдой, мы, разумеется, уже знали бы об этом!

– Получается, твои шпионы и pháros способны не на все. Верно? Однако я здесь для того, чтобы сообщить: Теодорих согласен на определенных условиях передать этот важный город империи. Августейшему Зенону или менее августейшему Ромулу – или вообще какому-нибудь императору, который заплатит за него лучшую цену и сделает это быстрей остальных. Ступай сообщи об этом Зенону. И передай ему, что наша встреча состоится завтра. Поторопись! – Сказав это, я протиснулся мимо евнуха во двор, ведя Велокса таким образом, что Миросу пришлось отскочить, иначе конь отдавил бы ему ноги. Я обернулся только для того, чтобы добавить: – И не забудь поскорее прислать ко мне того лекаря Алектора, о котором ты упоминал.

Я бросил поводья Дайле и велел ему присмотреть за тем, как наши люди располагаются во дворе. Когда мы с Амаламеной направились к дому, она посмотрела на меня удивленно и сказала:

– Я предупреждала, что тебе могут оказать здесь не слишком-то теплый прием. Но ты, по крайней мере, добился того, что нас примут. Думаю, ты правильно сделал, что отдавал приказы этому человеку как настоящий острогот.

– Thags izvis, – ответил я и проворчал: – Боюсь, я все же поступил не совсем так, как нужно. Раз я являюсь королевским маршалом, то мне следовало вручить верительные грамоты.

– Помнишь, что писал Аристотель? – спросила принцесса. – Красота человека является лучшей рекомендацией, чем верительное письмо. И не надо фыркать, Торн. Ты и впрямь красив. – Она рассмеялась, но не надо мной. – Вспомни также, что рассказывают об этих греках – сколь многие из них испытывают слабость к красивым мужчинам.

Мне не очень-то понравилось, что Амаламена снова подсмеивается надо мной и считает меня мужчиной, который привлекает других мужчин. Тем не менее высказывание Аристотеля заставило меня призадуматься.

* * *