Читаем Хищник полностью

– Принцесса благодарит маршала за его предупредительность, но она решила любоваться городом из своей carruca, в которой откинула занавески. Она полагает, что сестре и дочери короля не подобает въезжать в Константинополь верхом, как варвару.

Это было не похоже на свободолюбивую Амаламену, которая сплошь и рядом, весело смеясь, забывала о «женской» сдержанности и «приличном» поведении. Ясно, что принцесса придумала это оправдание, чтобы не показывать, что она недостаточно хорошо себя чувствует для поездки верхом. Я опять подумал, что в Константинополе надо первым делом найти для нее врача.

Стены, к которым мы приближались, были построены императором Феодосием II. Самая первая стена, заложенная основателем города, окружила всего только пять холмов, на которых воздвигли Византий. Даже тогда Константин самонадеянно думал, как отхватить побольше земли для самого крупного города. Но он оказался прав, потому что еще при его жизни Новый Рим уже вышел за пределы стен и теперь, подобно старому Риму, он занимал полностью семь холмов.

Позднее построенная Феодосием стена окружила Константинополь, отделив его от остальной континентальной Европы, и стала самой труднопреодолимой преградой из всех, когда-либо возведенных для защиты города. Протянувшись примерно на три римские мили между водной поверхностью и другой стороной выступа, она на самом деле представляла собой две стены, разделенные расстоянием в двадцать шагов и окруженные широким рвом, перед которым располагались каменные брустверы. Двойные стены были высотой в пять раз выше человеческого роста и соединялись с девяноста шестью башенками, которые располагались еще выше. Эти башенки, в свою очередь, огибали площадь, а стена между ними была извилистой, что позволяло воинам действовать согласованно, защищая укрепления.

И тут мы заметили, что все путники, двигавшиеся впереди нас по Виа Эгнатиа, – пешеходы, верховые, погонщики, пастухи со своими стадами, даже те, кто нес носилки и правил повозками очень важных персон, – расступились, чтобы пропустить какую-то процессию, двигавшуюся из города. Дайла вопросительно взглянул на меня, я покачал головой:

– Нет, optio. Мы – остроготы и королевские посланцы, а не местные греки или полукровки. Будем продолжать и дальше ехать, как раньше, пока не увидим, кто к нам приближается.

Я оказался прав, ибо никакой опасности впереди не было: как выяснилось, это отправленная императором делегация пришла встретить нас – все верхом, великолепно одетые. Глава делегации, человек постарше, одетый лучше всех остальных, поднял в салюте руку – и его первые слова, хотя и сказанные от всего сердца, изумили меня:

– Khaîre, presbeutés Thorn!

В переводе с греческого это означало всего лишь: «Приветствую тебя, посол Торн!» Вообще-то, было довольно странно, что он знал мое имя. Но затем он добавил: «Basileús Zeno éthe par ámmi philéseai!» – что означало: «Император Зенон приветствует тебя!»

И снова, как и прежде, я удержался от опрометчивых вопросов и восклицаний вроде: «Кто такой Зенон? Я приехал сюда, чтобы встретиться с императором Львом». Однако лицо мое тем не менее побледнело. Пока я изумленно молчал, старший среди встречающих нас продолжил:

– Император Зенон посылает тебе эти дары в знак своей дружбы.

Он махнул рукой двум тяжело нагруженным слугам, которые ехали позади него. Я сделал знак двум своим лучникам принять дары и, собравшись с мыслями, ответил:

– Теодорих, король остроготов, приветствует своего брата Зенона, мы также привезли с собой кое-что в знак дружбы.

– Вы привезли с собой и сестру короля, если не ошибаюсь, – произнес незнакомец, кивнув на роскошную carruca. – Я Мирос, oikonómos[246] императора, его управляющий во дворце. Вы позволите мне проводить вас? Мы приготовили дом для тебя, принцессы Амаламены и ваших слуг, а также соответствующее жилище для твоих воинов.

Я жестом разрешил управляющему следовать рядом со мной, остальные встречающие присоединились к лучникам, и мы все вместе проследовали в город.

Пока мы ехали, я заметил своему сопровождающему – делая вид, что веду праздную беседу, но на самом деле пытаясь выведать новости:

– Я не так давно живу на белом свете, oikonómos Мирос, но если бы мне пришло в голову пересчитать всех императоров Восточной и Западной империй, которые сменились на моей памяти, мне бы не хватило пальцев.

– Naí, – согласился он и снова удивил меня, добавив: – За последние несколько месяцев уже сменилось двое императоров.

– Двое? – не смог я скрыть изумления.

– Naí. Юный Лев умер здесь, в Константинополе, а Юлиус Непот – в Риме. Ты разве не слышал?

Я задумался: интересно, с кем сейчас беседует Соа? А затем пробормотал:

– Видишь ли, я некоторое время был на войне. И не имел возможности отслеживать происходящее.

Мирос посмотрел на меня таким взглядом, какого, я думаю, византийские греки удостаивают варваров.

– Но когда ты подъезжал к городу, маршал, разве ты не прочел огни и дым pháros? Они только об этом и сообщали все последние месяцы. Кроме того, конечно, что предупреждали о вашем прибытии.