Читаем Хищник полностью

С другой стороны, когда я еще только затеял этот грандиозный обман, у меня все-таки имелось одно – хотя и незаметное на первый взгляд – преимущество. Я был лучше образован, чем даже сыновья таких знатных особ, как Маециус и Саннья. А за время своих путешествий я научился хорошо держаться и прилично вести себя в обществе. Теперь же в Виндобоне, на обедах и других встречах, я заботился о том, чтобы подражать манерам старших, и продолжал совершенствовать свои манеры. Я научился разбавлять вино водой и приправлять его корицей и кассией, а затем пить эту гадость, не морщась и не произнося богохульств, подобно Вайрду. Я научился с презрением относиться к простолюдинам – как к плебеям, «толпе». Я научился стучать в двери на римский манер: пробковой мягкой подошвой, вместо того чтобы делать это костяшками пальцев. Должен признаться, что мне частенько приходилось стучать в закрытые двери и проделывать это весьма учтиво.

Девушки и женщины из знатных семей, подобно мужчинам, также ни разу не заподозрили во мне самозванца. Женщин – пожилых дам, матрон и юных девушек – особенно заинтриговал приписываемый мне дар предвидения. По крайней мере, они пользовались малейшей возможностью, чтобы познакомиться со мной, быть представленными мне, вовлечь меня в разговор. Задолго до этого я обнаружил очередное свойство своего характера, о котором у меня не было причины узнать прежде. Я с удивлением заметил, что мне гораздо легче подружиться с женщинами, чем большинству других мужчин. Я не имею в виду флирт или даже любовную связь; я говорю о дружбе, которая, бывало, потом действительно переходила в романтические отношения. Со временем я понял, почему в этом отношении оказался удачливей других мужчин. Все очень просто: дело в том, что мужчины и женщины смотрят друг на друга по-разному.

Наш мир устроен так, что мужчины не только занимают доминирующее положение по отношению к женщинам, но и считают себя стоящими неизмеримо выше их. Именно поэтому для обычных мужчин вполне естественно считать, что женщины созданы исключительно для их удобства. И потому любой нормальный мужчина – хотя сам он может быть уродом, стариком, невеждой, глупцом, нищим, калекой – полагает, будто любая женщина доступна ему, если только он этого захочет. Даже если она знатная женщина, а он всего лишь tetzte – раб раба, мужчина все равно убежден, что стоит ему захотеть, и он сможет посвататься или завоевать ее, а то и просто похитить и изнасиловать исключительно на том лишь основании, что он принадлежит к сильному полу, а она – к слабому. Ну, мне, вообще-то, тоже внушали, что подобные взгляды считаются правильными: так уж заведено в мире. Я по своей природе был наполовину мужчиной и прожил бо́льшую часть своей жизни как мужчина и среди мужчин. Теперь, став взрослым, я, разумеется, был не против того, чтобы завлечь красивую девушку или женщину из желания обладать ею. Но, с другой стороны, я не мог относиться к женщинам как к существам низшим и подчиненным, потому что и сам был частично одной из них. Даже изображая мужчину, в то время, когда я вел себя и думал, как другие мужчины, когда я ощущал себя таким же мужественным, как они, занимаясь чисто мужским делом – охотой, женская половина моей сущности все равно давала о себе знать.

Другие женщины, большинство из которых я узнал к этому времени, были жалкими крестьянками, или донельзя запуганными монашками, исключая нескольких знатных дам (сбившуюся с пути истинного сестру Дейдамиа, отважную госпожу Плацидию и на редкость смышленую малышку Ливию), или порочными мегерами, как Domina Этерия и clarissima Робея. Но теперь, в Виндобоне, я общался с женщинами из хороших семей, достаточно дерзкими и свободными, умными и образованными – кое-кто из них даже умел читать и писать. Таким образом, у меня теперь появилась возможность наблюдать за женщинами, дух которых не был сломлен тяготами нищей жизни или религиозностью и которых богатство и праздность не превратили в бездельниц и самодурок. Я понял, что их мысли и чувства были совершенно такими же, как и мои собственные, когда моя женская суть заявляла о себе.

Хотя мужчины (основываясь на общественных традициях, законах и религиозных догмах) заявляют, что женщина – это всего лишь вместилище, которое им следует наполнить, сами женщины прекрасно знают, что они являются чем-то гораздо большим. Поэтому женщина отнюдь не считает мужчину лишь фаллосом, только и способным на то, чтобы ее наполнить. Она смотрит на мужчину иначе, чем он на нее. Представитель сильного пола прежде всего оценивает ее внешнюю привлекательность и желанность. Она же пытается увидеть то, что скрывается под внешностью мужчины. Я знаю это, потому что и сам так смотрел на Гудинанда.