Читаем Хищник полностью

Настя знала, что ее сестра, задавая этот вопрос, улыбается заговорщицкой, болтливой улыбкой. Она ответила, как ей хотелось надеяться, сухо и деловито: - "Я узнала то, что мне нужно было знать. Ничего не добьешься, если снова заговоришь с ним.”

“Он говорил очень сексуально” - поддразнила ее Евгения. “Ну, знаешь, с его французским акцентом . . .”

“Для некоторых людей, возможно.”

“Ну, мне он показался очень обаятельным.”

“Да, у него действительно есть обаяние . . .”

“О, так он тебе действительно нравится!" - воскликнула Евгения, обрадованная тем, что Настя попалась в ее ловушку.

“Я этого не говорила.”

- Ну же, признайся, ты считаешь его сексуальным.”

Настя решила, что пора показать, кто здесь главный. - "Позволь мне напомнить тебе, сестренка, что я замужняя женщина и люблю своего мужа, так что даже если я понимаю, как другие женщины могут считать мужчину привлекательным, это не значит, что я сама нахожу его привлекательным.”

- Ну, тогда скажи мне, что увидит другая женщина, когда посмотрит на Матеуса да Кунью?”

“Хм . . .- Настя задумалась, не закончить ли разговор прямо здесь и сейчас. Но Евгения была ее давно потерянной сестрой, и одна из вещей, которые сестры делали - или так предполагала Настя - это обменивались сплетнями о мужчинах, поэтому она согласилась с вопросом Евгении. - Ну, другая женщина увидела бы мужчину ростом около метра восьмидесяти пяти . . .”

- О, мне это нравится! Это значит, что даже на самых высоких каблуках мне все равно придется поднимать голову, чтобы поцеловать его. У него хорошее тело?”

“Я думаю, это ясно, что он регулярно занимается физическими упражнениями, да.”

“А разве он черный? У меня никогда не было черного парня. Папа сойдет с ума!”

“Он смешанной расы: его мать француженка. Так что его кожа бледнее, чем у чистокровного западно-африканца, а черты лица более кавказские: более узкий нос, более тонкие губы.”

“А как же, ты знаешь . . . там, внизу? Это африканское? Надеюсь, что так!”

Почти наверняка, подумала Настя, но ответила она так: - "Откуда мне знать?”

“О, не разыгрывай передо мной невинность, старшая сестра! Держу пари, ты точно знаешь, какой он большой!”

“Понятия не имею.”

“Тогда мне придется самой все выяснить!”

Теперь Настя действительно забеспокоилась. Евгения еще не была готова сразиться с таким человеком, как да Кунья. - “Нет, Евгения, не делай этого, - сказала она. - "Послушай меня, это серьезно: Матеус да Кунья очень красив, очень умен, очень обаятелен, и он точно знает, какое впечатление производит на женщин.”

“Ммм . . . вкуснятина!”

“Но он также очень опасный, безжалостный, циничный ублюдок. Единственное, что его действительно волнует, - это власть, и он сделает все, чтобы заполучить ее. Ты меня слышишь?”

“Да, и все это хорошо!”

“Нет, на самом деле это не так. Ты же знаешь, как отец тебя обидел? Ну, это ничего, совсем ничего по сравнению с тем ущербом, который мог нанести да Кунья.”

“Ладно, ладно, я все поняла, - сказала Евгения, словно угрюмый подросток.

Настя ухватилась за возможность сменить тему разговора. - Хорошо, теперь я хочу поговорить с тобой еще кое о чем. Я подумала, что, может быть, ты могла бы приехать ко мне в Лондон на несколько дней. Я хотела бы познакомить тебя с Пэдди и некоторыми людьми, с которыми я работаю. Нам скоро надо будет ехать в Африку, но перед этим, может быть,?”

- Да, пожалуйста! Я уже целую вечность не была в Лондоне, и у меня там живет так много друзей.”

“Хорошо, тогда все решено. Теперь все, что нам нужно сделать, это договориться о дате . . .”

***

Арам Бендик был разгорячен, вспотел и страдал от смены часовых поясов,а его вспыльчивый характер и в лучшие времена граничил с вулканическим. В Нью-Йорке он сел на "Гольфстрим G500", который летел в Кабо-Верде, что бы там ни было, черт возьми, - для дозаправки. - “Просто предосторожность, - сказал пилот. “Мы могли бы добраться туда, куда направляемся, на одном баке, но только на одном.”

“Так куда же, черт возьми, мы едем?" - Спросил Бендик, и пилот только улыбнулся и сказал: - "Простите, сэр, но я не имею права разглашать эту информацию.”

Бендик вообще никогда бы не сел в самолет, и уж точно не без своей обычной охраны из шести человек, каждый из которых был бывшим сотрудником Моссада, если бы не второй транш в 50 миллионов долларов, который Хуан Тумбо положил на депозитный счет со словами: - “Если вы не вернетесь в Нью-Йорк в течение семидесяти двух часов после взлета, эти деньги будут отправлены вашим адвокатам. Вы можете сказать им, что с ними делать. Даже если ваш самолет приземлится всего через одну минуту после этого времени, вы все равно получите деньги.”