Читаем Хищник полностью

- Что за вопрос!- воскликнул Да Кунья. - “А вы уверены, что на самом деле не английская журналистка?- Он позволил своему смеху утихнуть, прежде чем продолжил: - Я отвечу вам так: я не принц в изгнании, ожидающий, когда его народ одобрит меня. Я человек, который мечтает принести свободу и демократию на родину, из которой он уже давно был исключен. По этой же причине я должен принять волю кабинданского народа. Если они однажды выберут меня своим вождем, это будет величайшая честь, которую я когда-либо получу. Если они этого не сделают, то знание того, что я помог им дать право выбора, будет достаточной наградой. Бенджамин Франклин никогда не был президентом Соединенных Штатов Америки, но его место в истории так же надежно, как и те, кто им был. Для меня было бы честью стать Бенджамином Франклином Кабинды.”

То, что да Кунья мог сравнить себя с одним из отцов - основателей Америки, было признаком его высокомерия, и столь же убедительным доказательством его харизмы были восторженные аплодисменты зрителей. Да Кунья склонил голову в знак благодарности, затем сошел с помоста и направился прямо к Насте.

“А вы точно не репортер?- спросил он с очередной ослепительной улыбкой, рассчитанной на то, чтобы заставить трепетать любой женский животик.

“Совершенно уверена, - сказала Настя, напомнив себе, что она так же искусна в манипулировании самцом этого вида. - “Но я признаю, что у меня была причина задать свой вопрос.”

- Помимо привлечения моего внимания?”

"Может быть." Настя слегка пожала плечами и надулась.

“Так какова же была ваша причина?”

“Это был практический, деловой вопрос.- Эти слова и ее прямой, серьезный тон были совсем не такими, как ожидал да Кунья. - “Как я уже сообщила вашему ведомству, я выступаю в качестве представителя и консультанта ряда очень богатых людей. Моя работа заключается в поиске интересных инвестиционных возможностей, таких как работа молодого художника, который вот-вот станет звездой; или недвижимость, которая официально не продается, но владелец которой открыт для предложений . . . или страна, которая еще не существует, но которая может заработать очень много денег для любого, кто осмелится поддержать ее с самого начала.”

“И вы хотите знать, являюсь ли я надежным капиталовложением?”

“Именно. Мои клиенты должны знать, что вы будете в состоянии выполнить свои обещания, как только Кабинда освободится. Они не хотят, чтобы кто-то еще пришел и сказал: "Извините, сделка отменяется.’”

“Вы имеешь в виду кого-то, кто им ничего не должен?”

“Это только один из способов выразить это. Итак, мой вопрос остается открытым: какую гарантию вы можете дать, что добьетесь независимости Кабинды, или что вы возглавите новую нацию, когда она завоюет свою свободу?”

“Хм . . .- да Кунья сделал паузу, и Настя поняла, что на этот раз он не выступал и не пытался создать какой-то особый эффект. Он искренне взвешивал, до какой степени ему следует серьезно относиться к ней и ее потенциальным покровителям. - “Это действительно важные вопросы, - сказал он наконец, - и они заслуживают серьезных ответов. Сейчас я должен позаботиться о других своих гостях, и я занят встречами с потенциальными сторонниками весь завтрашний день и большую часть послезавтрашнего. Так что, может быть, вы присоединитесь ко мне за ужином через два дня, и я сделаю все возможное, чтобы дать вам правильные ответы.”

“Это звучит как восхитительная идея. Настя улыбнулась, просто чтобы дать ему понять, что это не просто бизнес, и да Кунья ответил ей тем же.

“Значит, пора ужинать, - сказал он.

Точно так же, как столица Мексики-Мехико, так и столица Кабинды—фактически, ее единственный крупный город - также называется Кабинда. Он стоит на мысу, который вдается в Атлантику, как чахлый большой палец. Джек Фонтино пробыл в Кабинде меньше месяца, и его уже так тошнило от этого места, что он едва удерживался, чтобы не выйти из своего душного кабинета, где единственный древний вентилятор, слишком старый и дряхлый, чтобы вращаться с любой скоростью, был единственным, что шевелило, не говоря уже о том, чтобы охлаждать воздух,—через равнину грязи и пыли, усеянную ржавыми контейнерами и выброшенными на берег корпусами, служившими причалом, на единственную длинную пристань, у которой могли причаливать корабли любого размера, и прямо в кишащее акулами море.

Было десять вечера, а это означало четыре часа пополудни, когда он возвращался домой, в Хауму, штат Луизиана, где его офис в "Лароуз Ойл Сервис", его "Шевроле Сильверадо" и дом, который он делил со своей женой Меган и тремя детьми, были не только кондиционированы, но и почти охлаждены. Джек мог бы быть там и сейчас, если бы не был настолько глуп, чтобы принять то, что его босс Бобби К. Бруссард клялся одновременно повышением по службе и прекрасной возможностью. "Отправляйся в Африку, это новая граница", - сказал тогда лживый ублюдок. “Мы хотим, чтобы вы открыли наш офис в Анголе.”