Читаем Хищник полностью

- Потому что наш дорогой отец собирается подарить их мне.”

“А ты уверена?- С сомнением спросила Женя. “Я не думаю, что он захочет тебе что-то дать.”

“И я не думаю, что у него будет какой-то выбор в этом вопросе. Дай мне его номер. Пришло время мне поздороваться после всех этих лет.”

Воронов был заинтригован перспективой встречи со своей давно потерянной дочерью и заинтересовался, когда она сказала, что знает, где он может найти ее младшую сестру, которая все еще пропала. Он вызвал ее к себе на подмосковную дачу, где жил, когда его не удерживали в городе требования бизнеса.

Настя не собиралась давать отцу повода унижать ее такими же оскорблениями, какими он осыпал Женю, и уж тем более не хотела давать ему ни малейшего повода для развития кровосмесительных чувств по отношению к ней, как это было с Женей. Поэтому она уложила волосы в очень небрежный шиньон и надела безупречно сшитый, приталенный брючный костюм от Джил Сандер, который играл с идеей мужского двубортного пиджака, не будучи ни в малейшей степени мужественным. Это она сочетала с парой плоских коричневых башмаков, которые были не только шикарны, но и имели искусно спрятанные стальные колпачки. Как боевой наряд, это придавало ей полную легкость движений и немного скрытой опасности. Но, убрав волосы с лица и шеи, она лишь продемонстрировала совершенство своей костной структуры, в то время как брючный костюм был скроен так искусно, что постоянно намекал на фигуру, которую он, по-видимому, скрывал.

Возле отеля ее встретил черный лимузин "Майбах" с шофером. Водитель, как она сразу заметила, пытался спрятать пистолет в наплечной кобуре под форменной курткой. Тот факт, что ее так легко было заметить, успокоил ее. Это наводило на мысль, что он далеко не первоклассный специалист и, если возникнет такая необходимость, с ним можно будет справиться относительно легко. Настя сладко улыбнулась, когда он открыл ей дверь, решив сыграть роль хорошенькой маленькой женщины: одним из ее величайших удовольствий в жизни было видеть удивление на лице глупых, бандитских мужчин, когда они слишком поздно понимали, что она совсем не та, кем кажется.

Они выехали из города и углубились в лес, где за прошедшие десятилетия партийные воротилы построили свои дачи или загородные коттеджи. Сегодня все эти относительно скромные здания были снесены, заменены гротескно огромными особняками, храмами дурного вкуса для мужчин с незаслуженным состоянием, спрятанными за бесконечными километрами высоких стен, наблюдаемыми камерами безопасности, как будто мужчины и женщины за ними были заключенными государства, а не его владельцами. Наконец "Майбах" свернул с дороги и подъехал к богато украшенным кованым воротам, охраняемым будкой часового. Лимузин остановился у будки, водитель посовещался с охранником, и ворота распахнулись. Обрамленная деревьями подъездная аллея, встречавшая их, извивалась и огибала открытый ландшафт, усеянный деревьями, классическими глупостями и даже озером с древним каменным мостом на одном конце, который совсем не казался русским. Потом показался загородный коттедж Виталия Воронова, и Настя вдруг поймала себя на том, что прижимает руку ко рту, чтобы подавить смех. Здание перед ней было бы мгновенно узнаваемо для сотен миллионов людей по всему миру, потому что это было, по-видимому, совершенное воспроизведение замка Хайклер, величественного дома в Беркшире, Англия, наиболее известного как место расположения телевизионного Аббатства Даунтон.о

- Боже мой, - прошептала Настя про себя, - этот сумасшедший пьяный извращенец думает, что он граф Грэнтем.”

Машина с хрустом проехала последний участок гравия и остановилась перед главным входом. Водитель открыл пассажирскую дверь, и Настя поднялась по парадной лестнице к массивным, обитым гвоздями деревянным дверям, которые при ее приближении словно по волшебству распахнулись. Она приготовилась к тому моменту, когда они с отцом впервые за последние пятнадцать лет будут смотреть друг другу в глаза. Но когда она вошла в большой зал, первым человеком, которого она встретила, была ее мачеха Марина.

Марина была необыкновенно красива - Настя сразу поняла, откуда у Евгении такая внешность. Однако она была так безупречно одета, ухожена и накрашена, что казалась не столько живым человеком, сколько драгоценным предметом. Но в ее глазах было такое выражение, которое Настя сразу узнала, потому что много лет назад она видела его у своей матери. Это был отчаявшийся, сломленный взгляд женщины, из которой выбили всю радость жизни, чью душу раздавили жестокость и насилие. Сразу же всякая враждебность или подозрение, которые Настя могла испытывать к соблазнительнице, отнявшей у нее отца, исчезли, сменившись яростной решимостью защитить женщину, которая сама была беззащитна.

Марина даже не поздоровалась. Вместо этого она шагнула вперед, взяла Настю за руки и голосом, похожим на страдальческий шепот, спросила: "Как она?"