Читаем Хищник полностью

На перехватчике Кросс и его люди готовились к бою. Они с Пэдди взяли Фрэнка Шармана в качестве третьего члена своей команды. Он заслужил это право после своего исключительного поведения на буровой вышке. Имбисс вел Карла Шрагера и Томми Джонса в том, что они с Шрагером любили называть командой США, к большому неудовольствию Джонса. Яхта была гораздо менее опасной средой, чем нефтяные установки в Магна-Гранде, с небольшим риском того, что шальная пуля отправит все судно в огонь. Таким образом, они были вооружены канадскими штурмовыми винтовками Colt C8 в конфигурации близкой четверти карабина. В последние годы С8 стал стандартным индивидуальным оружием для британских спецназовцев, и это была единственная рекомендация, которая была нужна бывшему сотруднику САС, такому как кросс. Все мужчины были одеты в стиле спецназа: черные комбинезоны и балаклавы, защитные очки и черные бронежилеты на груди. Они были связаны между собой системой связи малой дальности.

Правила ведения боевых действий были просты. Любой, кто был безоружен, женщина или хотя бы отдаленно похож на не - бойца, был под запретом. Конго, да Кунья и все, кто сражался от их имени, должны были сражаться с максимальной силой и минимальными угрызениями совести.

Теперь они были так близко от "Фокон д'Ора", что казалось, будто он заполняет собой все ветровое стекло рубки управления перехватчиком. - Черт побери, да она вся светится, как блэкпульская иллюминация” - пробормотал Шарман.

- Выключите двигатели, - сказал Кросс. У перехватчика было достаточно инерции, чтобы преодолеть последние сто метров, не нуждаясь в энергии. Казалось, что они подобрались так близко, что их никто не заметил. Это было почти чудо, но он не собирался испытывать судьбу дальше. Отныне они будут молча приближаться к своей добыче.

Настя с трудом засыпала. Даже когда ей это удавалось, она все равно начинала просыпаться с бешено колотящимся сердцем и темными фантазиями, затаившимися где-то в глубине сознания, не в силах избавиться от чувства беззащитности в крепости своих врагов. Она понятия не имела, когда приедут Гектор и Пэдди. Может быть, это всего лишь несколько часов, а может быть, и дней.

Настя видела во сне сердитые, настойчивые ритмы, крики мужчин, крики женщины, зовущей ее. Она пыталась не обращать на него внимания, но он становился все более настойчивым, пока она не вскочила в постели, полностью бодрствуя и просыпаясь. Она прислушалась, ожидая, что голос исчезнет, как и все остальные звуки. Но этого не случилось. Вместо этого голос стал более настойчивым, пока она вдруг не узнала его.

- Женя! - она закричала и вскочила с кровати. Она подбежала к двери и стала возиться с замком, но пальцы ее были неловкими и онемевшими от сна. Наконец она распахнула дверь и выбежала в коридор в своей короткой ночной рубашке. Крики Жени становились все громче и отчаяннее: беспорядочные крики о помощи, борьба с ревом музыки, прерываемые криками агонии и мольбами о пощаде. Настя промчалась по коридору и добежала до двери в каюту сестры. Изнутри она услышала звук тяжелых ударов и мгновенно узнаваемый мужской голос.

“Ты только что укусила меня, сука? Я тебе за это зубы выбью.”

Конго! Настя повернула дверную ручку и изо всех сил дернула ее, но ничего не вышло. Она была заперта изнутри. Она попятилась назад, пока не добралась до переборки позади себя. Затем она побежала к двери, ударив ее правым плечом. Удар был жестоким, но прочная дубовая панель оказалась упругой, как сталь, и остановила ее как вкопанную.

Она снова попятилась и взяла себя в руки. В этот момент из-за двери донеслись крики отчаяния, достигшие крещендо, которое пронзило самое сердце Насти. Она сжала кулаки на уровне живота, сгорбила плечи и выкрикнула три слова силы, которые открыли самые сокровенные тайники ее силы. Затем она снова бросилась к двери. На этот раз она почти не почувствовала удара, но дерево взорвалось облаком осколков вокруг нее, когда она вбежала в каюту и повернулась к двуспальной кровати в ее центре.

Джонни Конго поднялся на дыбы из груды постельного белья. Он был так высок, что его голова почти касалась палубы над ним. Его плечи казались такими же широкими, как и сама кровать. Его тело было совершенно голым, каждый дюйм его был отполирован, как антрацит, только что вырезанный из угольного пласта. Живот у него был тяжелый и выпуклый. Из-под нее торчал его пенис толщиной с запястье, пульсируя и дергаясь в такт импульсам крови и похоти.

Он все еще держал Женю за одну руку. Она слабо сопротивлялась, и ее лицо было распухшим, покрытым синяками и брызгами крови там, где он бил ее. Узнав Настю, он громко расхохотался и небрежно отшвырнул Женю в сторону. Она ударилась о переборку и соскользнула вниз, чтобы сесть на пол каюты. Конго отвел назад правую ногу и нанес ей полнокровный удар ногой в нижнюю часть живота. Ее крик боли оборвался, когда воздух вырвался из ее тела, и она согнулась пополам.

Конго больше не обращал на нее внимания, но быстро двинулся вперед, чтобы отрезать Настю от пути отступления к двери.